Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

Я думала, что громче всех будет хихикать Миранда, но она вообще не смеялась. После каникул она очень изменилась. Стала намного добрее. И мы с ней очень подружились. Несколько месяцев назад у нее развелись родители. Мать ушла к какому-то мужчине, а они с отцом переехали и теперь жили рядом с нами. Миранда почти ничего не рассказывала об этом. Просто сказала, что стало легче, потому что раньше ее родители страшно ссорились, особенно по ночам, а у них была маленькая квартира, так что она слышала каждое слово, а еще мама никогда ее особенно не любила. И сейчас для нее наконец наступили мир и покой.

Такого я даже представить не могла. Ну, что папа с мамой расстанутся. Конечно, они ссорились. И в последнее время все чаще. Раньше, когда мама не уставала так сильно, как сейчас с Беном, а папа больше времени проводил дома, они выглядели счастливее. Но представить, что у них что-то всерьез пойдет не так, было невозможно.

Из школы мы с Мирандой теперь почти всегда возвращались вместе. Часто долго ждали автобус, а потом довольно долго шли пешком, так что у нас была уйма времени на разговоры. Ее жуткая семья вызывала у меня одновременно интерес и ужас. В какие-то вещи, которые она мне рассказывала, было даже трудно поверить. Но ей, кажется, было так же интересно узнавать о моей семье.

–А твоя мама никогда не хотела сдать Бена в интернат? – спросила она однажды, когда мы тащили в гору тяжеленные сумки с книгами для домашки, которую нам задавала миссис Гамильтон.

–Конечно нет, – возмущенно ответила я. – Она расстроилась, когда он родился, но сейчас она его обожает. Кто на такое способен? То есть, если бы он был твоим, ты ведь не сдала бы его в интернат, да?

Миранда стала одним из главных фанатов Бена. Она была не такой, как Дебби, которая испытывала скорее научный интерес к процессу обучения Бена. Миранде нравилось просто играть с ним, тискать его и называть смешными именами. Нормальному двухлетке это, наверное, надоедало бы, но Бена можно было развлекать так вечно, он был только рад.

–Моя мама его даже из роддома не забрала бы, – сказала Миранда.

–Ты что, конечно забрала бы! – сказала я, почти не слушая. Я заметила вдалеке удаляющуюся фигуру парня, который напоминал Тони, и неотрывно смотрела ему вслед, пока тот не свернул в переулок. На повороте я увидела лицо и поняла, что это не он. Такое случалось сто раз на дню, но я все равно к этому еще не привыкла.

–Нет, честно, – продолжала Миранда, – она никогда не хотела иметь детей. Представляешь, она пыталась сделать аборт, когда была беременна мной! Но у нее не получилось.

–Что? – Я даже остановилась. И снова внимательно слушала. – Откуда ты знаешь?

–Она сама рассказала, когда была в кошмарном настроении. Потом извинялась и говорила, что это неправда, но я знаю, что правда. Я это чувствую.

Миранда как бы безразлично пожала плечами, но я видела на ее лице ужасную боль.

–О господи, – пробормотала я. Ну а что еще можно сказать, когда тебе сообщают такое? Что мать пыталась избавиться от ребенка еще до того, как он появилась на свет. – Но ведь потом, когда ты родилась и она тебя увидела, она должна была тебя полюбить, – неуверенно продолжила я.

–А вот и нет, – ответила Миранда. – Моя мама просто делала то, что должна, и ничего больше. Совсем не так, как твоя. Она действительно тебя любит. Это видно. Ладно, хватит. – Миранда вдруг захотела сменить тему. – Теперь мне уже все равно. Я выросла. И мне не нужны родители. Я могу сама о себе позаботиться. И такой, как она, я никогда не буду. Заведу много детей и буду всех их любить.

–Да, – согласилась я. – Только постарайся пока с этим не торопиться. – Не хотела, чтобы это прозвучало грубо, но именно так и получилось.

Я на миг испугалась, что Миранду это заденет, но у нее есть одно прекрасное качество. Она совершенно не обидчива. Наверное, у нее в жизни было так много чего-то действительно плохого, что на мелочи она просто не обращает внимания. В общем, Миранда просто рассмеялась.

–Я знаю, что делаю, – сказала она. – Я предохраняюсь.

Мне было безумно любопытно.

–Хочешь сказать, что принимаешь всякие таблетки? – спросила я. – Ты действительно все это… да?

Мне хотелось спросить, было ли у нее это, ну, до конца, но я не могла сформулировать. Миранда рассмеялась и сжала мою руку.

–Тебе еще многое предстоит узнать, да, Пи-ку-кушка? – сказал она, а я только позже сообразила, что на мой вопрос она так и не ответила.

–На что это похоже? – спросила я. Мне было дико интересно.

Миранда, похоже, с трудом подбирала слова.

–Это просто… как-то уютно, – сказала она.

Я ожидала другого.

–Когда тебя обнимают, и вы совсем рядом, прижаты друг к другу, ты чувствуешь тепло, как будто тебя любят. Ну, то есть я знаю, что на самом деле нет. Все парни одинаковые. Они просто хотят экспериментировать. Ну и пусть, мне все равно. Это иногда даже довольно скучно. Люди это переоценивают. Не понимаю, почему это всех так волнует. Но, когда парень тебя обнимает, говорит, какая ты красивая, когда он ласковый, – это прекрасно. Этого я и хочу. Такое мне нравится.

Что бы ни говорили о Миранде, честности ей не занимать. Дома я много думала о том, что она рассказала. И кажется, я ее поняла. Всю жизнь она как бы голодала без любви, и вот теперь, когда ей предлагают эту любовь, она, как ребенок в кондитерской, сует в рот все конфеты подряд без разбора. Миранда всегда казалась мне такой взрослой и искушенной, а сейчас я вдруг осознала, что в душе она маленькая девочка, которая хочет, чтобы с ней кто-нибудь поиграл. Я поняла, что меня не должно беспокоить, что сама я не такая опытная, как она, и мне не надо больше чувствовать себя глупой, маленькой и никому не нужной. У меня все будет по-другому. Возвышенно, страстно и всепоглощающе, как в «Грозовом перевале». Скучно мне не будет. В этом я была абсолютно уверена.

На крыльце я встретила маму. Они с Кэти и Беном только что вернулись из супермаркета. Я очень люблю дни, когда она