Дневной поезд, или Все ангелы были людьми - Леонид Евгеньевич Бежин

Книги с автографами, фотографии, стеклянный столик, Толковая Палея… я все это так любовно перечисляю, поскольку кабинета уже нет. Как полагается, Наталия Игоревна выдала всем выходное пособие. Мы устроили прощальный чай с пирогами, принесенными учебной частью: Анной Анатольевной и Оксаной. Вспомнили прошлое: Аннинского, Микушевича, Жаринова, Дежурова, того же Бабенко. Обнялись на прощание. Валера Маркуш даже не выдержал, по лицу пробежала судорога, легкая конвульсия – предшественница слез. Наталия Игоревна сумела подобрать слова (а это нелегко), чтобы его утешить.

Вот и все: двадцати семи лет как и не было. Теперь буду проходить по Калашному, смотреть на окно своего кабинета и думать… впрочем, ничего я не буду думать. И мимо проходить тоже не буду. Лучше огибать стороной.

В отделе парнокопытных

У моего рассказа есть герой, с белым пухом вместо волос, армянским носом и вмятиной в голове, – его имя Роза. Но не просто Роза, а Роза Ван, дивного – необычайной красоты озера, расположенного в Армении. Фамилия же моего героя Варжапетян – от армянского слова варжапет, учитель, наставник. Вардван тоже всех учит и наставляет, хотя и особым способом. Он не прогуливается с учениками под сенью садов Академа и не изрекает вечные истины. Он держится за конкретное, или, как сказал бы Белинский, социальное.

«Пешеходы твои люди невеликие», – пел когда-то об Арбате прославленный шансонье, коему там воткнули памятник (да и многим понатыкали). Вот и Вардван Варжапетян – невеликий, из пешеходов. Но он упорно и кропотливо пишет книги.

Пишет и считает этот ниспосланный ему дар великим счастьем. Мне он так и говорит: «Леня, какие мы с тобой счастливые люди. Мы можем писать!»

Словом, если соединить вместе имя и фамилию героя, то получится не просто Вардван Варжапетян, а Вардван Варжапетян – писатель, в прошлом еще и журналист, мотавшийся по самым немыслимым командировкам (удалось даже свидеться с современником Пушкина), а главное – придумщик удивительных проектов. К тому же совершитель… мало сказать эксцентричных – эпатажных поступков.

Если бы совершал их обдуманно, в расчете на публику, то был бы денди или какой-нибудь будетлянин. Но Вардвана толкают (подпихивают) на это обстоятельства, для него не самые благоприятные. Разругавшись с редакцией «Литературной газеты», преподавшей (как он считает) ему урок цинизма, мой герой положил на стол заявление об уходе. Он долго не мог нигде устроиться, слонялся, мыкался, пока наконец не оказался в… зоопарке. В отделе парнокопытных.

Я мог бы рассказать немало подобных историй из жизни Вардвана, хотя по внешности (да и по натуре) он не бретер, не дуэлянт, а скорее увалень и мямля. Во всяком случае, по внешности. К тому же старается быть добрым, а это уже немало (другие и не стараются). По-армянски немного хитроват, как старьевщик из фильма нашего с ним детства «Судьба барабанщика» («Старье берем!») или рыночный торговец, раскладывающий на прилавке свои товары и зазывающий покупателей.

Но временами в него вступает… и уж тогда Вардвана не остановишь, только держи за фалды (за полы пиджака). На этом основан весь его экстремизм: в чем-то Вардван – ультра. Бесстрашен, противоречив, парадоксален и зол – есть в нем, добреньком, и такое. Есть, есть – посверкивает болотной водицей на самом дне души. И тогда начинаешь прозревать – догадываться, что характер у него ужасный. Скверный характер, как у того самого его недруга-друга, о коем он пишет: «Дружба с Юрой у нас получилась трудная, потому что мы оба были трудные, иногда упремся, как бараны на мосту, – кто кого переупрямит».

Вардван легко бросает и друзей, и близких: сегодня он есть, звонит каждый день, клянется в любви, а завтра исчез, испарился, ни одного звонка.

Недаром собственный сын хотел его убить, а затем повесил замок на дверь, чтобы Вардван его не убил. Слава богу, оба остались живы, но какое-то время страсти дома кипели.

В душе Вардвана причудливо уживаются «Фил и Фоб» – так я когда-то назвал свой рассказ о двух клоунах. Один из них любит, а другой соответственно ненавидит. Вардван самозабвенно и страстно любит еврейский мир, еврейский образ жизни, еврейскую культуру, что весьма похвально и, естественно, никому не возбраняется. Но при этом он ненавистник всего русского.

Этого тоже не запретишь, и в истории России такое не раз бывало. Россия не из тех, кто, глядя в зеркальце (пушкинское, волшебное), спрашивает: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Даже тех, кого Россия кормит, она не обязывает ее любить и даже готова стерпеть, если хают, бранят и поносят. Русский (не раз замечено), если в него плюнуть, утрется и дальше пойдет. Вот многие и плюют, и весьма охотно, хотя им и невдомек, что Россия на клевете и ненависти всходит как на дрожжах, прибавляет в силе и национальной гордости. Пусть даже эта гордость подчас похожа на самоуничижение…

Вот и Вардван такой тихий клеветник, ябедник с первой парты, жалующийся учителю, какие там на задней (на камчатке) все плохие. Этакая каста неприкасаемых, как он сам называет русских…

Называет – и этим, пожалуй, и интересен как герой моего невыдуманного рассказа. Сколько в нем всего понамешано! Может уличному попрошайке купить билет до Владивостока, чтобы тот вернулся домой, а может выбросить в помойку подаренную ему автором книгу. В нем отражается время со всеми его причудами и противоречиями. По нему видно состояние нашего общества – до и после двадцать четвертого февраля.

Итак, Вардван написал книгу обо ВСЕХ, кого знал в жизни (о ней я еще скажу). Я же пишу не обо всех, а об одном Вардване, коего я тоже хорошо знаю. Вот мы с ним и квиты, как говорится…

Моя задача как рассказчика – всмотреться в героя: что думает, о чем говорит, а о чем, наоборот, умалчивает. Голсуорси в первой главе «Саги о Форсайтах» взывает к внимательному наблюдателю, обладающему даром психологического анализа. Вот и я постараюсь быть таким наблюдателем: подавай мне психологию, а за ней далеко ходить не надо.

Тут она, близко…

Есть в моем рассказе и героиня, жена героя Маргарита Хемлин, ныне уже умершая сочинительница рассказов «Прощание еврейки», повестей «Про Берту», «Про Иосифа», воссоздающих жизнь, лексику, быт, причитания, плачи еврейских уголков и местечек (например, Бася Соломоновна из «Прощания еврейки» трогательно уверена, что в столетие Ленина американцы сбросят на СССР бомбу и начнут Третью мировую войну).

Герой и героиня познакомились после того, как он прочел в «Знамени» ее рассказы.

Прочел и почувствовал себя жалким воробушком, склевывающим литературные зернышки, а