Дневной поезд, или Все ангелы были людьми - Леонид Евгеньевич Бежин

Что ж, можно и так (народ-то избранный) – тем более можно писательнице, хотя Пастернак, к примеру… Впрочем, не буду приводить примеров.

Сам Вардван по отцу армянин, а по матери – русский. Во всяком случае, он пишет о своем знакомстве с Аверинцевым: «Наши встречи были всегда с улыбками, – не знаю, почему так получалось. Даже когда он рассказал про меня одной израильской газете: есть в Москве удивительный человек, полуармянин-полуеврей, издает армяно-еврейский вестник. “Сергей Сергеевич, я ничуть не еврей; отец мой, да, армянин, а мама русская, из рязанской деревни”. Он смущенно улыбнулся: а вы не обиделись? Как будто на него можно было обидеться! Ему, по-моему, можно быть только благодарным».

В этом весь Вардван. И в этом мы с ним схожи. Разве можно в стране Левитана, Фета, Мандельштама, Пастернака, Бродского и многих-многих других выискивать, кто еврей, кто не еврей! Чепуха это все! В России был, конечно, и Василий Васильевич Розанов с его еврейским вопросом, но, как сказал о нем Лосев, ему приходили в голову мысли, которые редко кому приходят в голову.

Ну и бог с ним, и хватит об этом…

Моя «Любка», наверное, разочаровала Вардвана, поскольку я оставил лишь стихотворение Смелякова, а саму Любку выдумал – вывернул, перекроил, переиначил на свой лад. Мне хотелось показать, что таких Любок было множество, что в них запечатлелось время, дорогие для меня тридцатые с их созидательным пафосом, устремленностью к будущему («Ты рядом, даль социализма» – Пастернак), «через миры и века».

Гимназический ранец с патронами для боевиков

Пока я надписывал «Любку», Вардван тоже украсил автографом свою книгу: «Лёня, целую жизнь (42 года) мы вместе. Дай Бог и дальше». Я его попросил:

– Будь добр, пометь, пожалуйста, в скобках, что сегодня – последний день ИЖЛТ.

Роза Озера Ван воззрел на меня с нескрываемым удивлением, глазами «улыбчивого меланхолика», как сам он выразился о своем друге Хазанове.

– Почему последний?

– Да уж так вышло… Образование теперь всего лишь платная услуга. Кроме того, есть установка – все маленькие, негосударственные вузы постепенно уничтожить, а то в свое время пооткрывали и теперь не знают, что с ними делать.

– От кого сие исходит? Чья это инициатива?

Я назвал автора сего фантасмагорического проекта, бывшего президента России, а до этого – преподавателя, попавшего в политику прямо с университетской кафедры. Во всяком случае, я слышал такое мнение, будто наводить порядок в высшем образовании поручено ему.

После этого мы разговорились, как принято между литераторами, если не гуляющими по садам Академа (или Патриаршим прудам), то сидящими за столиком «Шоколадницы» в ожидании заказанной пиццы, свежевыжатого сока и зеленого чая (зеленый выбран потому, что я в свое время написал книгу о китайском поэте Ду Фу, а Вардван – о его старшем современнике Ли Бо).

Я запальчиво наскакивал на систему образования, вернее, платных образовательных услуг, призванных воспитывать не личность, а грамотного потребителя – покупателя супермаркета. Это казалось мне острейшей проблемой, или, как говорили во времена натуральной школы, язвой общества. И сколько ныне таких незалеченных язв: социальное неравенство, обнищание народа, упадок общедоступной медицины, пенсионная реформа и прочее, прочее.

Критикуй! Борись! Звони если не в вечевой, то в герценовский колокол! Ведь это то самое обостренно социальное, против чего восставали наши революционеры – и Герцен, и Белинский.

Но Роза Озера Ван мои призывы воспринял с прохладцей. На бывшего президента он возлагает свои надежды, связанные с одним из проектов. И вскрывать язвы общества, решать внутренние (нутряные) проблемы России, что-то улучшать и усовершенствовать, похоже, не собирается.

Он брал не изнутри, а извне, мыслил в духе основного вопроса политологии, которую изучал на университетской скамье, – вопроса о власти. И мыслил как оппозиционер, что я, впрочем (избави бог), не осуждаю, а очень даже поддерживаю, поскольку в обществе должна быть оппозиция, и университетская профессура всегда считала своим долгом критиковать власть, что вменял себе в обязанность, скажем, профессор всеобщей истории, основатель женских курсов, тайный советник, гласный городской думы и вообще государственный человек Владимир Иванович Герье, не раз высказывавшийся на эту тему.

Недаром в справке из архива Департамента полиции о нем так и сказано: «принадлежит к числу убежденных защитников критического взгляда на существующий общественный строй и современные университетские порядки». И это Владимир Герье со всеми его должностями и титулами? Так его надо сразу арестовать, лишить всех званий и наград, сослать куда-нибудь в тмутаракань или даже подальше!

Но вот не арестовывали и не ссылали, поскольку «критический взгляд» необходим – как тогда, так и сейчас. Правда, тут есть одно различие, весьма существенное: тогда не было грантов, а были убеждения. Сейчас же убеждений-то почти и не осталось – разве что в таких, как Вардван. Или я ошибаюсь?

После этого вопроса мой сюжет, коего я придерживаюсь, хотя меня подчас и заносит, как зайца, который никогда не бежит по тропе, а всегда около (об этом мне рассказывал заядлый охотник и прекрасный писатель Георгий Семенов), – мой сюжет стало клонить в другую сторону.

Я спросил, почему накануне, в телефонном разговоре, Вардван вскользь обмолвился, что Россия – Страна восходящего солнца. Признаться, я не уловил в этом юмора или, раз уж сказано вскользь, некоей изощренной, скользящей иронии – не уловил, поскольку ко всему связанному с Россией и ее будущим отношусь, может быть, с излишней серьезностью.

Мне почудилось, что Вардван толкует о чем-то вроде близкого возрождения России, чье восходящее солнце – Христос, и за ее кремлевскими башнями угадываются очертания Третьего Рима. Словом, эта была известная историософская концепция.

Но после первых же слов Вардвана я понял, что юмор был – юмор в духе анекдотов некогда широко известного, а потом как-то заглохшего «Армянского радио». Мол, Россия – родина слонов, а заодно и Страна восходящего солнца, блестящих воинских побед, «Ура! Мы ломим – гнутся шведы», только не надо ружья кирпичом чистить.

Вардван даже высказал мнение, что русские не народ, а каста, подобная неприкасаемым в Индии (вообще-то, в Индии это зовется варной). И их исконное предназначение – мыть машины если не за рупию, то хотя бы за полрупии, не потому, что рупию им не бросят, а потому что она им не нужна и они не знают, куда ее потратить, за щекой же носить – лишняя морока.

Вот такие причудливые аллегории родятся в мозгу у Вардвана, такие