Бесконечный дом - Джереми Бейтс

Я насупился.

– Да шучу я, Джо! Проникайся зловещим духом происходящего. О, класс…

Мы остановились на распутье в тоннеле. Зеркала покрывали стены трех новых коридоров.

– Левый, правый или прямо?.. – спросил я.

Где-то в темноте позади нас разбилось стекло.

Мы с Хелен тревожно переглянулись. Не успел никто из нас и рта раскрыть, как пронзительный голос немца проверещал:

– Verdammt![14] Наконец я осфоботился из этой тюрьмы! И теперь я иду са тобой, голубушка! Ты слышала меня, die Schlampe?[15] Я. Иду. Са. ТОБОЙ!

– Ни хрена себе! – выдохнула Хелен, ни жива ни мертва в свете факела.

– Похоже, я в безопасности, – заметил я.

– Как думаешь, это запись, как у скелетов, или…

– Он на самом деле разбил оковы зеркала?..

– Нас преследует актер?

– Считаю до пяти!– верещал голос.– А потом ты моя, die Schlampe! Один!.. Дфа!..

Выхватив у меня факел, Хелен сделала два быстрых шага к развилке тоннелей, стреляя взглядом из стороны в сторону в попытке выбрать только один вариант из трех.

– Туда! – Она указала в левый коридор.

– Три!..

– Джо, пошли!

– Никуда я не побегу…

– Четире!..

– Джо! – И она сорвалась на бег, покинув меня в гробовом мраке.

– Пят! Кто не спрятался… я не финоват!

– Блин, – буркнул я и тоже сорвался на бег.

* * *

Хелен я нагнал у следующего пересечения тоннелей. Она остановилась, чтобы решить, в какой проход нырнуть и, должно быть, услышала мое приближение, потому что развернулась и, задыхаясь, испуганно спросила:

– Джо?

– Ага, я самый. – Я остановился в круге света от ее факела. – И учти на будущее, без факела тут темновато.

– Извини, запаниковала… – Хелен вдруг напряженно выпрямилась.

– Слышишь что-нибудь? – поинтересовался я.

– Тс-с-с! – Спустя несколько секунд полнейшего беззвучия она направилась в самый правый коридор, присовокупив: – Быстрей, пока он нас не нашел.

Я поторопился, чтобы угнаться за ней.

– Может, мы и не должны были от него отделываться. Может, у него была подсказка о местонахождении второго чертога.

– Если хочешь, ступай обратно и сам у него спроси. За тобой-то он не гонится.

– И что он сделает, Хелен? Он же…

– Актер! Знаю. Но погляди… – Она вытянула руку; ладонь явственно дрожала. – Не могу с этим совладать. Может, дело в его дурацком костюме или в голосе… Не знаю. – Она вздрогнула. – Но… надо мной будто надругались. Как будто это касается лично меня. Будто он в самом деле хотел…

Я нахмурился, удивляясь, что она настолько потрясена.

– Если хочешь бросить это дело…

– Не хочу. Я же тебе уже сказала. Давай просто… пойдем дальше. Через минутку мне полегчает.

* * *

Факел беспардонно сиял во тьме. Отблески пламени метались от зеркала к зеркалу, так что нас постоянно окружало призрачное зарево. Еще немного подумав о лилипуте-фашисте – Хелен не виновата, что так испугалась, он и в самом деле производил впечатление шибанутого на всю голову, – я снова переключился на текущее затруднительное положение.

Мы уже не в подвале «Бесконечного дома». Слишком уж далеко мы зашли (и забежали), чтобы такое было возможно. Будь мы на земле, наверняка оказались бы уже в добром квартале от дворца.

И вдруг прогулка по району Грасия только сегодня утром – теплое солнце, голубое небо и людская толчея – показалась мне безумно далекой. И зачем только я позволил Хелен подбить меня на эту дурацкую игру? Если она и дальше пойдет тем же темпом, нас ждет многочасовая тягомотина.

– Не хочу быть таким явным мозгоклюем, – в конце концов не выдержал я, – но надо тебе знать, что мы уже не в «Бесконечном доме».

– Правда? – саркастически отозвалась Хелен.

– По-моему, его подвал кончился у пролома в стене. Этот тоннель, должно быть, часть старой канализационной системы города.

– Я воды не вижу, а ты?

– Законсервированной канализационной системы, – поправился я. – Сомневаюсь, что Иза стала бы хранить свою драгоценную коллекцию зеркал в тоннелях, которые затопляет после каждого дождя.

– А может, мы в криптах вроде подземелий Парижа.

Я посещал печально известные катакомбы Города Света, когда шел через Париж пару месяцев назад. В галереях, открытых для публики, хранятся тысячи и тысячи берцовых костей и черепов, уложенных вдоль стен штабелями. Увидеть такую уйму бренных останков – опыт довольно тяжелый и заставляющий призадуматься, но в то же время и познавательный. Аудиогид излагал историю и происхождение оссуария[16], и теперь я поведал Хелен:

– Прежде чем стать братской могилой, катакомбы были тоннелями каменоломен.

– В отличие от остальных людей, французы кладбищ не любят?

– Их кладбища были переполнены. Людей хоронили одного поверх другого в мелких могилах. Порой гроза могла вымыть трупы на поверхность.

– Круто.

– Круто?!

– На скверный лад…

– Поэтому кладбища были упразднены. Миллионы тел откапывали – всегда в глухую полночь, чтобы не шокировать публику – и складывали в старые каменоломни.

– А кто сложил из них эти декоративные панно?

– Городские власти сочли, что это может способствовать туризму.

– Люди просто омерзительны. Кому захочется любоваться грудами костей?

– И это говорит девица, участвующая в состязании в заколдованном доме…

– Испытании, Джо. Если б Иза тебя слышала, она была бы вне себя. А я участвую только ради денег, вот и все.

Тут мне в голову пришла мысль.

– Когда фашисты взяли Париж, то пользовались катакомбами, чтобы передвигаться по городу. Может, это и натолкнуло Изу на идею привлечь фашистского актера?

– Можно о нем не говорить? – Хелен оглянулась через плечо на могильную тьму позади. – У меня от него до сих пор мурашки.

Когда мы вышли к очередному перекрестку, я поинтересовался:

– Какой же из тоннелей тебе по душе?

– Мы заблудимся, – хмыкнула Хелен.

– По-моему, мы уже заблудились. Это настоящий лабиринт.

– Эй, а если это и есть испытание? – воспрянула она.

– Лабиринт?

– Может, второго чертога нет, – кивнула она. – Может, мы уже в нем…

– Мне пора начать касаться ладонью стены?

– Если тебе так больше нравится, Джо.

– Но ведь именно так ищут выход из лабиринта, разве нет? Надо все время вести рукой по одной и той же стене, пока не выйдешь.

– Детский лепет. Единственный гарантированный способ найти выход из лабиринта проверен временем. – Отдав мне факел, она открыла свою черную сумочку и достала коричневый бумажный пакет «Старбакс» с недоеденным маффином с голубикой.

– Хлебные крошки?

– В данном случае маффиновые. Оставим позади себя след из крошек, и если на него наткнемся, свернем в коридор без крошек.

– А если выйдем туда, где крошки во всех проходах?

– Выберем случайное направление и оставим новый след рядом со старым. Фундаментальное правило – никогда не выбирать