Аэротаник - Евгений Гузеев

В небольшой зале собрались гости. Отец маленького Джеймса обращается к приглашенным друзьям, держа огромную теплую руку на плече сопливого и сопящего от некоторого напряжения своего отпрыска.

– Вот, господа, сыночек мой, Джеймс. Должен вам сказать, талантлив мой мальчик и весьма, знаете, одарен. Гаммы, представляете, играет.

И тут гости зашевелились, загудели, а также покачали, покрутили и покивали головами, показывая тем самым хозяину дома свое удивление и восхищение.

– Ну-ка, сынок, сыграй господам гамму какую-нибудь. Начни хотя бы вот с минорной.

Джеймс послушно подходит к инструменту, забирается на краешек табурета и начинает коряво играть грустную минорную гамму. Лицо папаши Джеймса постепенно становится задумчивым и печальным, в глазах даже появляется какой-то голубой сентиментальный свет. Вот и слезы заблестели в уголках, и в конце родитель не выдерживает, и на всю залу раздается его нервный, почти пронзительный всхлип.

– Простите, господа, нервы стали никуда. Что делать, уж больно грустно, прямо сердце разрывается. Давай, Джеймс, лучше веселенькую, мажорную гамму сыграй.

Послушный Джеймс подчиняется и опять кое-как, неуклюжими деревянными пальцами, начинает неровно пилить мажорную гамму. Отец слушает. Глаза его становятся светлыми, слезы исчезают. Вот он уже кивает в такт, становится веселым, а потом уже посмеивается и вдруг пускается в пляс…

– Да, не вышел из меня пианист, – с грустью продолжал Джеймс, вернувшись из детства. – Эх, а как начинал…

Но так как участок мозга, ответственный за то, чтобы Джеймс не забывал грустить, находился у него по соседству с другой извилиной, которая начинала функционировать, подавать сигналы тревоги и вызывала прочие неприятные чувства, вроде жажды и сухости в горле, то Джеймс всегда в такие минуты сентиментального настроения начинал вдруг испытывать именно эти ощущения – сухость в горле и жажду. Справедливости ради скажем, что рядом с этой злополучной извилиной соседствовали и многие другие жизненно важные участки мозга, импульсы в которых таким же образом всякий раз раздражали соседку – эту самую извилину жажды и сухости глотки. И вот опять – это случилось и сейчас, сию минуту.

– Слушай, Том, старина, что это у меня голова раскалывается и в горле какая-то странная сухость? А на виски нет ни цента. Нет ли у тебя с собой случайно…

Джеймс не договорил, так как на ковровую дорожку вышла молодая женщина, строгая и красивая. Она была не одна и толкала перед собой инвалидною коляску. В ней устроился маленький лысоватый старикашка-генерал с бумажным пакетом на коленях. Из пакета торчали упаковки с лекарствами. Том во все глаза (то есть во весь свой глаз) уставился на женщину, а Джеймс попытался высмотреть, что за пилюли захватил с собой в полет старик, но разглядел только первые четыре буквы VIA G, а остальные не смог прочитать (тоже ведь один глаз). Эта пара остановилась рядом с Томом и Джеймсом и стала чего-то ждать. Наконец подбежал гарсон с подносом, на котором успешно продержался, не потеряв ни одной капли жидкости, наполненный водой стакан. Женщина дала одну таблетку из упаковки генералу. Он пофыркал, помотал головой, но все-таки проглотил пилюлю и запил ее водой. Джеймсу показалось, что генерал сильно обиделся и даже всхлипнул. Тотчас эта пара направилась дальше по ковровой дорожке к Аэро-танику. Том наконец вышел из оцепенения.

– Ты видел?

– Да, плохо дело. Старик долго не протянет, на лекарствах, видно, только и держится.

– Какие к дьяволу лекарства, какой старик! Ты видел эту женщину?

– А, – разочарованно протянул Джеймс, – женщина, женщина. Тебе то что? Какая может быть женщина, если со вчерашнего ни капли в горле. Я о женщинах вспоминаю только после четвертого стакана, не раньше. Так что мы там решили насчет виски?

Но Том, не слушая друга, уже двинулся за парой – женщина и генерал, глядя в стройную спину Джулии – так звали очаровательную супругу дряхлого военного.

Стоит ли сейчас, сию минуту взять и подробно рассказать все об этой героине? Всю ее подноготную. Может быть не обязательно? Женщина – загадка, поэтому иногда о ее прошлом лучше не знать. Будто омут в реке. Черная вода, красиво, таинственно, тихо. Но что там на дне – песок, камни, ржавые цепи, кости? Неужели это обязательно нужно выяснять? Приходило ли кому-нибудь в голову бороться с омутами – изменять реки так, что бы не было омутов. Да пусть они будут. Только нужно быть осторожным и не пытаться плавать и нырять в таких вот тихих и опасных местах. А если не хотите рисковать, ищите – где помельче. Такие варианты тоже имеются. Скучновато, правда… Так вот, каждый миг встречи с женщиной-омутом желательно считать нулевым уровнем, где прошлое имеет математически отрицательное значение или вовсе не имеет никакого значения. И не пытаться заглядывать во всякие там черные дыры, на дно, в запредельное пространство, чтобы увидеть, что же там ниже нуля – в мире минусов, в прошлом, в чужой памяти – дороги туда нет. Что-то представлять, гадать, предполагать, думать, сомневаться – это пожалуйста. И этот совет полезен не только мужчинам, стремящимся стать мужьями или любовниками, но и читателям, встретившим на страницах какого-нибудь романа некую мадам – новый персонаж, глубокую и противоречивую натуру. Мы же должны как-то влюбляться в своих героев, если писатель так решил. А чем больше тайны, чем глубже омут глаз и темнее вуаль, тем сильнее мы задумываемся над этой тайной, испытываем мучения, постепенно теряем рассудок и попадаем под влияние таких вот особ – и настоящих, и выдуманных (из книг). А когда в романах некоторые писатели иной раз выдают все подробности прошлого героини в самых ярких красках, наше отношение к данному персонажу принимает какие-то скучные и определенные формы, навязанные автором. Но если самому приходится шевелить мозгами, предполагать, гадать, как это происходит в реальной жизни, то каждый будет иметь свое собственное неповторимое впечатление, в зависимости от того, что он там наворошил в своей голове. Правда это неблагодарное занятие. Можно и ошибиться и никогда не узнать о своей ошибке (скорее всего ошибках). Ведь если мы решаем кроссворд, то хотя бы в следующем журнале все-таки узнаем все варианты правильных ответов, найдем в конце концов свои промахи и отметим с удовольствием, что кое в чем были правы. С женщинами все не так. Даже через много лет совместного сосуществования всего о себе она не расскажет. Поэтому нулевых уровней не стоит искать в ее прошлом. Первый миг знакомства – это и