Аэротаник - Евгений Гузеев

в дверях кабака не один, а в обнимку с новым приятелем Томом. Кроме того их сопровождала кампания каких-то сомнительных знакомых то ли Джеймса, то ли Тома, они так в этом и не разобрались. Все они хором пели похабную ирландскую песню и настроение их было чрезвычайно легкомысленным и веселым. Это непредвиденное обстоятельство (то есть не содержание песни, а нежелательное появление новых друзей у Джеймса) вызвало в душе Гастлера бурю негодования и как будто обиду. У него даже пронеслось в голове нечто вроде «вот я ему и то, и это, а он, понимаешь ли, такое мне устроил». Правда хорошенько подумав, Гастлер все же не мог вспомнить, что хорошего он сделал Джеймсу. Как будто пока вообще ничего – ни плохого, ни хорошего. Но все равно обида есть обида, за секунду от нее не избавишься, что ж тут поделаешь. К счастью у Гастлера в кармане оказалось современное чудо техники – карманный телефонный аппарат. Замечательная вещица – подарок шефа. Возможно ручная работа – с красивыми серебряными инкрустациями в виде птиц, цветов и экзотических растений. Нажав на скрытую пружину, Гастлер выдвинул длиннющую антенну, которая будто только этого и ждала, сиганув вверх и проскочив через специальное отверстие в полях соломенной шляпки «От Марселя до Парижа» на уровне правого уха гангстера. Покрутив предварительно малюсенькую ручку аппарата, он через барышню из центра телефонно-телеграфной связи вызвал к телефону Босса.

– Шеф, объект моего наблюдения не один. Боюсь, придется решать задачу по варианту В. Но шеф… Я? Да я то здесь причем, это он сам… Понял… Буду следить.

Получив нагоняй и кой-какие указания от шефа, Гастлер быстро выскочил из фаэтона, сверкнув в свете фонаря недовольним своим лицом. Резко ухватившись за железную ручку, он стал лихорадочно заводить мотор своего чуда техники (с несовершенным, правда, двигателем внутреннего сгорания). Остывший мотор не поддавался усилиям Гастлера. Решив, что надо бросить это занятие, он расслабил несколько руки. Бедняга подумал, что сегодняшний вечер – сплошное невезение. Кстати, он был прав – вот и ручка, отскочив от мотора, который неожиданно завелся, чуть было не улетела. Заданная скорость полета была такова, что могла бы, наверно, вывести железяку на орбиту и сделать ее спутником нашей голубой планеты. Однако этому уникальному космическому полету воспрепятствовала другая орбита – та, что имеет отношение к физиономии бедного нашего гангстера и внутри которой вращается не космический объект, а земной – живой орган зрения Гастлера. План В, увы, также не удался по причине некоторой потери сознания его автора.

Глава 4

Те, кто вчера молился по поводу грядущей погоды, сегодня, выглянув в окно и увидев сверкающее синевой небо, поняли, что их молитвы не были напрасными. Итак, этим чудесным солнечным апрельским утром многие жители Нью-Йорка, бросив свои привычные дела, поспешили на окраину города, чтобы потаращить глаза на потрясающее зрелище, о котором уже не одну неделю трубили все газеты Америки. Кроме пассажиров, отправляющихся в Европу на необычном летательном судне и их провожающих, повсюду пестрело множество простых зевак, желающих насладиться этим шоу. Многие действительно зевали, и не потому, что утром недоспали, а так – от безделья и ожидания большого развлечения. Зевота – тоже, конечно, разновидность развлечения, но маленького. Это приблизительно, как прогулки по фойе театра перед спектаклем. Можно было бы придумать иное занятие для ожидающей толпы, ну хотя бы ковыряние в носу. Но многие, особенно женщины, считают это неприличным жестом. А зевота – она вполне нормально переносится всеми присутствующими и даже увлекает всех тех, кто не был настроен на такого типа «прогулки по фойе». Кстати, почему же зевота так заразительна? Кто-нибудь это смог объяснить? Вот и здесь постепенно чуть ли не вся толпа стала зевать. Один откроет рот, другой увидит и тоже открывает. Их двоих увидел третий и тут же раскрыл пасть, а глаза при этом закрыл. Постепенно эта волна пронеслась над толпой и, сделав свое дело, прошла, а зеваки превратились опять в уважаемых горожан. Правда, новые зрители подходили, зевали и все начиналось опять сначала.

А вот и показалась знакомая пара – один шел прямо, а другой, что-то живо рассказывая или доказывая, двигался зигзагами, то обгоняя, то оказываясь с одной или с другой стороны от приятеля, идущего прямо. А там, в конце летного поле было то, ради чего ехали и шли сюда, ради чего стояли, зевали, глазели, вытягивали шеи, цокали языками, качали головами и даже подпрыгивали – настоящее летательное чудо и венец технического совершенства цивилизации двадцатого столетия – АЭРОТАНИК.

Вообще-то издалека этот аппарат чем-то напоминал пароход. Если вы слышали что-нибудь о Титанике (это там, в Европе; тоже, говорят, внушительная штучка), так вот такой примерно корпус был и у Аэротаника, только размером он был сравнительно меньше, а слева и справа в стороны от него отходили крылья, как у аэроплана. Наверху четыре черные трубы. Но это еще не все. Представьте, над каждой висело по гигантскому воздушному шару. Четыре трубы и четыре потрясающих воздушных шара. Уже струился белый дым в четыре слабых облачка – видно для того, чтобы шары загодя были хотя бы немного в расправленном состоянии – висели в воздухе, а не лежали на палубах. Что касается колес, то они у Аэротаника более всего напоминали колеса телеги, только размером, конечно, значительно побольше.

Для пассажиров первого класса на летном поле была расстелена красная ковровая дорожка, переходящая на трап и заканчивающаяся у входа передней части летательного судна. Был, правда, и второй вход – ближе к хвосту, но там не было ковровой дорожки, а трап был сколочен кой-как из старых досок. И вообще в передней части все смотрелось как-то лучше и изящней. Например были окна красивей, даже с орнаментом. Во многих каютах, очевидно самых дорогих, представьте, имелись балконы. А в задней части летающего судна – обычные окошки, как в деревенских домах. Некоторые, правда, с форточками. На крыше, палубах и даже на крыльях Аэротаника – места для прогулок, скамейки. Там можно найти небольшие кафе, рестораны и прочие заведения. Повсюду зелень. В кадках – пальмы и другие деревья, искусственные клумбы. Радует пестрота цветов, обилие фонарей, флажков и других традиционных ярких украшений.

А бассейн – это уж в первую очередь, как же без него. Хоть и небольшой, но предназначенный именно для купания. Расположен он был под открытым небом – на одной из палуб. В некоторых частях Аэротаника можно увидеть висящие летательные шлюпки –