Аэротаник - Евгений Гузеев

В тот же день, но уже темным и чуть прохладным вечером, в одной из рабочих окраин Нью-Йорка как будто бы стали раздаваться выстрелы. Нет, это не было перестрелкой конкурирующих преступных групп, например румынской и швейцарской или цыганской и новозеландской. Просто к дешевому кабачку «Одноглазый капитан» с нарисованным одноглазым пиратом на фанерном щите подкатил фаэтон. Не смотря на осторожность водителя, выстрелы раздавались на весь квартал (несовершенство двигателя внутреннего сгорания). Эти звуки нам знакомы, и водитель – человек в соломенной шляпке – нам тоже знаком. Это был Гастлер, и был он здесь не случайно. Он ждал с нетерпением закрытия кабака и выхода посетителей из дверей «Одноглазого капитана». Вернее не всех, а одного из них. В кабаке же, однако, стоял дым коромыслом, и никто уходить пока не собирался. Два одноглазых героя этой истории, с которыми мы еще не познакомились и которые в свою очередь не знали пока о существовании друг друга, сидели в разных углах и делали то, что собственно и принято делать в таких заведениях – пили и общались со случайными соседями по столу.

Один из двух этих героев – темноволосый молодой человек Том – потягивал темное пиво за грязным столом и глядел одним глазом то в кружку, то на своего соседа, которому между глотками изливал душу. На месте другого глаза у Тома была черная повязка. В отличие от своего приятеля, этот одноглазый парень на настоящего рабочего как-то не очень уж был похож, несмотря на свое пролетарское одеяние. Некие штрихи в его внешности имели явно иную природу и выдавали другое происхождение. Так оно и было – в прошлом этот парень имел отношение к более благополучной жизни. Бедность он познал чуть позже, а детство провел не зная нужды, получил нормальное домашнее образование и воспитание в хорошей семье, но, увы, рано лишился родителей. Тем и завершилось это уютное детство и безоблачная юность Тома. Сначала скоропостижно скончалась мать. Отец от горя потерял бдительность и наделал долгов. После смерти появились кредиторы, почти все нажитое ушло с молотка. Жизнь дала крен. Нужда слегка помотала парня-сироту сначала по Европе, а потом забросила за океан. Оставшиеся деньги рассеялись, словно сухие листья по ветру. Как и многие другие, такие же ребята, он приехал за лучшей долей в Америку и ничего хорошего не добился. Да, это был весьма приятный, скромный и симпатичный ирландец. И если бы не черная повязка на глазу, какая-нибудь нахальная молодая американка точно уговорила бы его остаться в штатах и не мечтать о возвращении на родину. Но Том грезил Ирландией. Ему надоела Америка.

Сосед молча слушал его банальную историю и, в отличие от Тома, пил светлое пиво, то ли потому, что дела его были не так уж плохи, то ли просто из-за случайного совпадения. Действительно, причем здесь цвет пива, когда все равно нужно платить деньги и за черное, и за светлое пиво. Другое дело, если бы один из них пил воду, а другой – шампанское.

Итак, Том продолжал:

– Им мало того, что руки у меня золотые. Так нет, подавай еще и второй глаз. А у меня стеклянный протез такой, что приходится все равно прикрывать повязкой. Совсем другого цвета – карий. А глаза у меня голубые-голубые… Были. Теперь вот один остался. Что мне без работы здесь делать? Даже денег вернуться домой в Дублин нет ни цента. А там была бы работа.

– А ты все-таки в Дублин собрался?

– Вот, получил от родственников по матери письмо… И деньги на билет были тоже, да все просадил. В общем, думал отыграюсь, но тут понаехало в притон полицейских, еле ноги унес. А деньги все – тю-тю… Если через неделю не доберусь до Ирландии, то пропала работа. Даже если бы и упала с неба пачка долларов, все равно, разве успеешь теперь…

– Слушай, а ты видел вот это? – и приятель Тома достал из кармана рабочей куртки обрывок газеты. – Сто миль в час, как тебе это нравится? Несколько дней полета и летающее судно в Саутгемптоне, представляешь? Но главное – будет остановка в Ирландии.

– Ха, шутник. А билеты бесплатно раздают, что ли?

– Ладно, Том, брось грустить. Оставайся здесь, с нами, может все уладится. А сейчас, сыграл бы ты что-нибудь, может на пиво себе заработаешь, а то моих не хватит.

Странно, но обычно застенчивый Том все-таки решил подняться с места. Слегка шатаясь, он побрел к небольшой сцене и уселся за фортепьяно. Если бы не хмель в голове, может быть не появились бы необходимые раскованность и смелость. Но черное пиво на пустой желудок дало свой эффект, и вот с фантастической виртуозностью пальцы Тома заиграли шопеновский вальс, а затем сложнейшую прелюдию Баха. В зале ничего не изменилось, шум, звон посуды, голоса – все осталось, будто не было только что ни музыки, ни талантливого исполнителя. Удрученный Том, найдя рядом скрипку, стал играть Паганини. Это было великолепно. Но шум только нарастал. Вот Том с флейтой, вот он уже с волынкой, с арфой – эффекта никакого, все как будто напрасно. В конце концов музыкальный гений остановился и обиженно задумался – всего на несколько секунд. Интересно было, чем можно было бы угодить этой невежественной публике. Том совсем уже разозлившись на это глупое общество, развернулся спиной, чуть нагнул вперед туловище и вдруг неожиданно снял штаны своей рабочей спецовки. Блеснула белая плоть нижней части спины Тома, и в тот же момент весь зал кабака мгновенно замер, пораженный этим оригинальным номером программы гораздо более, чем предыдущими. Несколько секунд было слышно лишь движение крыльев мушки-дрозофилы, которая кружилась над огрызком сухаря, оставленного на краю грязного стола одним из посетителей. Он не догрыз его до конца, поскольку появился гарсон с кружками. Пиво муху явно не заинтересовало, как, впрочем, и выступление Тома. А сухарь – другое дело.

Но вот, наконец, шок вдруг сменился сначала бурными овациями, затем на сцену одна за другой полетели монеты, а потом и зеленые купюры. Пузатый владелец кабака был тут как тут и уже издали кричал бабьим голосом:

– Слушайте, какой успех! Это гениально. Просто и гениально – этот ваш последний номер. Поздравляю, от души поздравляю. Приходите каждый вечер, заработок будет обеспечен.

А в этот момент Том уже принялся считать заработанные деньги:

– Пожалуй на полет до Ирландии здесь хватит. Простите, это прощальный мой концерт. Завтра я улетаю на другой континент.

Лицо владельца кабака вдруг стало каким-то