Аэротаник - Евгений Гузеев

не близко – только-только дождались середины весны. Многие надеялись, что теплые дни продлятся. Но солнечная и безоблачная погода была бы особенно важна завтра. А что же происходило сегодня?

На огромной загородной площади шум – разноцветная толпа людей, бездомные собаки и кошки, суета, торговля, яркие флаги, запахи продаваемых сладостей и соленостей. Если внимательно оглядеть всех присутствующих, то можно было бы заметить большое количество представителей прессы – корреспондентов с блокнотами и фотографов с фотографическими аппаратами. У одного из представителей этой профессии, с головой накрытого огромной черной тряпкой, начались какие-то технические проблемы с аппаратурой. Магниевая вспышка все как-то не вовремя взрывалась, пугая ярким светом толпу и дымя красными клубами дыма, а иногда зелеными, синими и желтыми. Этот фотограф, как впрочем и остальные, пытался снимать стоящего на небольшой сцене человека, к которому все обращались не иначе, как господин конструктор. На заднем плане сцены висели плакаты, изображающие устройство странного летательного аппарата. Конструктор держал в руках указку и орудовал ею, как турецкой саблей. Жаль, что мы не успели к началу – пресс-конференция проходила своим чередом. Один из корреспондентов как раз задавал конструктору следующий вопрос:

– Господин конструктор. Что вы можете сказать по поводу гарантий безопасности полета пассажиров? Я вижу, здесь не так много летательных шлюпок. Все явно не поместятся. И если вдруг катастрофа…

– Чушь! Этот аэроплан не может упасть. Вы видите, здесь сходятся в единое целое достижения и идеи всех методов воздухоплавания: аэропланов, воздушных шаров и многих других летательных аппаратов. В трюмах летающего судна установлены мощнейшие двигатели, не виданные доселе. Вот, смотрите. Все отработанное тепло идет из четырех труб в эти гигантские воздушные шары, висящие над каждой из них, что дает летательному аппарату легкость и компенсирует затраты машины на преодоление тяжести конструкции, груза и в том числе пассажиров. В случае отказа моторов аэроплан не может сразу упасть, а постепенно опустится вниз на землю или на поверхность воды благодаря наличию этих самых воздушных шаров, а также широких крыльев. Он непотопляем, способен держаться на воде и даже плавать, ибо в основе аэроплана – корпус, напоминающий морское судно.

Другой корреспондент, будучи более ловким, чем остальные, задал тут же следующий вопрос:

– Насколько комфортабелен аэроплан и вообще, господин конструктор, чуть подробнее об устройстве.

– О, лучшие силы были брошены на создание этого чуда. Это вызов всему человечеству. Это, господа, Америка! Это наша, я бы сказал, визитная карточка. Комфорт на каждом шагу. Великолепные рестораны и бары к вашим услугам, господа. Есть даже синематограф. Представляете, вы летите в воздухе и смотрите живые картины. Не правда ли чудо? Но я, уважаемые господа, хотел бы обратить ваше внимание и на то, что мы, создатели этой удивительной машины, подумали и о простом люде. Здесь, в хвостовой части, находится помещение второго класса для пассажиров с, э-э-э… я бы сказал, ограниченными финансовыми возможностями. Там, конечно, все более скромно, но достаточно удобно…

Тут толпа зааплодировала. Кто-то даже подбросил вверх свою шапку. К сожалению, она отлетела несколько в сторону, а тот зевака, который умудрился ее поймать, не захотел передать обратно владельцу, а отфутболил еще дальше. Хозяин шапки заволновался и был прав, так как этой важной части своего одеяния он лишился навсегда – шапка, попрыгав над толпой, как брошенный мальчишкой плоский камешек по поверхности пруда, наконец перелетела куда-то за ограду и досталась двум бездомным собакам, а те, вдоволь натешившись игрой с этим предметом, разорвали в конце концов вполне приличный головной убор в клочья. Лучше бы шапка попала в руки какому-нибудь нуждающемуся бедолаге. К счастью погода была замечательной, и пока лектор рассказывал о своем летательном чуде, стало еще теплей. А если бы, представьте, ненастье? Простуды бывшему хозяину головного убора было бы не миновать.

Ба, знакомые лица. Этих двоих мы как будто знаем. Неужели Оптимист и Скептик? И точно – они. Оптимист уже завелся:

– Боже, какой прогресс. Это непостижимо. Вот, что значит двадцатый век. Какая техника. Этакая махина взлетит в небо…

– Чушь, не взлетит.

– Да помилуйте! Вы что же это, не верите в торжество человеческого разума, в прогресс? Вы только посмотрите, это гениально…

– Нет, нет. Не взлетит.

– Ну, извините, я вас, право, не понимаю. Все рассчитано досконально, ведь вы же видите.

– Нет, не поднимется и не полетит. Точно не полетит.

Пресс-конференция, однако, продолжалась. Вопрос конструктору задал один странно одетый корреспондент. Сверху – в обычной одежде, а внизу на нем были полосатые пижамные, а может быть больничные, штаны и тапочки. А так все как будто нормально – блокнот, карандаш.

– Простите, сколько миль в час способен лететь ваш аэроплан?

– Ну, порядка 80-100 миль в час.

– Вы сказали 100 миль в час?

– А что ж тут удивительного – новое изобретение.

– Как? Ведь это же невозможно.

– Почему же невозможно, ведь я же объяснял…

Но потрясенный корреспондент уже не слушал лектора, а говорил как будто сам с собой:

– 100 миль в час, это безумие, безумие, безумие. Ведь еще не 21 век. Одно из двух: или мир сходит с ума, или это я свихнулся.

Не успел он сказать последней фразы, как тут же к месту примчалась белая карета с мигалкой на крыше и завывающей на всю округу сиреной. Лошадь бежала впереди кареты и тоже была выкрашена в белый цвет. Белой краской лошадку выкрасили недавно. До этого на нее надевали специальный белый халат – лошадиный. На белом боку ее, как и на дверях кареты, красовался жирный красный крест. Кучер (санитар-водитель) был как обычно в белом халате.

Из кареты выскочили два человека в таких же белых одеяниях и ловко напялили на обезумевшего корреспондента смирительную рубаху. Через несколько секунд санитары усадили безумца в карету скорой помощи, которая тут же отправилась в обратном направлении, сделав U-образный крюк. Впрочем через полсотни метров «Скорая помощь» вдруг остановилась, дверь приоткрылась и из нее высунулось безрукое туловище того же самого корреспондента неизвестной газеты, крикнув толпе: «Господа, заходите, открыто… Сэр, помогите же даме снять пальто… Счетчик включен… Сто миль в час…». Здоровая волосатая рука санитара втащила психа обратно в карету, закрыв ему глотку. Дверь снова захлопнулась, карета умчалась.

Тут же оптимист выдал свой оптимистический прогноз по поводу острого душевного заболевания бедняги-корреспондента, предвидя скорую выписку больного. Сначала он обосновал это современными достижениями медицины, а потом решил в конце концов, что это вообще недоразумение. Скептик же категорически возразил:

– Нет, нет. Это надолго. Не выпустят, точно не выпустят.