Аэротаник - Евгений Гузеев

– И слоны сдохнут.

– Да отчего же слоны-то?

– Мамонты сдохли и слоны сдохнут.

Таких тем для спора во время экскурсии у Оптимиста и скептика нашлось превеликое множество, ибо богата и разнообразна природа Сибири, и нет у просторов сибирской тайги ни конца, ни края. Редкий джентльмен способен добраться до середины… Простите, кажется это уже где-то использовалось.

Однако есть и середина, и край у живой цепочки – группы американских туристов, растянувшихся, как уже говорилось, на добрую четверть мили.

Последним (замыкающим) в ее хвосте плелся усталый Липсон. Его не интересовали звери. Его интересовали деньги, которых он здесь в тайге уже целую неделю в упор не видел. Да и откуда им в этих сибирских джунглях появиться? Шкуры что ли звериные везти в Нью-Йорк? И он вспомнил бесконечную тошнотворную качку на вонючем пароходе «Джордж Вашингтон» и монотонный стук колес скорого сибирского экспресса «Анна Каренина», на котором пришлось еще трое суток пить чай, потеть и бить перечитанными газетами сумасшедших мух – безбилетных путешественниц.

Впервые он усомнился в своих способностях. И мысль о том, что он зря потратил доллары на этот никому ненужный туризм, да еще так бездарно использовал драгоценный свой летний отпуск, постепенно превращалась в головную боль, недомогание, а также очередное ухудшение работы мочевыделительной системы (правильнее сказать мочеполовой, но вторая часть этого сложного слова здесь в лесу среди зверей отпадала как-то сама собой; другое дело там в Нью-Йорке, когда жена дышит тебе в затылок и не дает спать).

В конце концов ему пришлось отойти в сторонку от туристической тропы, чтобы в очередной раз попытаться избавиться от дискомфорта внизу живота, как вдруг знакомое чувство приказало ему оторваться от созерцания слабой, соломенного цвета струи и забрызганных в связи с этим желтых заграничных (английских) ботинок. Что-то заставило поднять голову и всмотреться в небо, в котором с утра как будто ничего не было видно, кроме ярко палящего солнца и бездонной синевы. Но он увидел сразу то, что нужно было увидеть – звезду на фоне стерильного дневного неба.

– Господи, не мешок же это с деньгами летит прямо на меня? – пробормотал Липсон, забыв про ботинки и вспомнив почему-то опять про деньги.

Удивительно, но его мочевой пузырь в этот момент, видимо под влиянием нового небесного светила или каких-то иных космических явлений, заработал вдруг в полную силу, как у десятилетнего мальчика. Появление звезды на дневном синем небе каким-то странным образом повлияло не только на физиологию американца, но и всколыхнуло всю окружающую природу. Откуда ни возьмись резко подул сильный ветер, тревожно зашелестели листьями таежные деревья, а в небо взлетели стаи перепуганных птиц. Да, действительно, струя на удивление стала описывать ту самую, забытую с детства дугу, все дальше и дальше удаляясь от дорогих желтых английских ботинок Липсона. Но этот, возникший вдруг из ничего, проклятый ветер… Он был таким сильным и дул прямо в лицо Липсону и в низ живота тоже… Впрочем всего этого доктор уже не замечал.

В это же время, наблюдавшие за странным космическим явлением Оптимист и Скептик вели очередной спор. Как всегда начинал Оптимист:

– Вот ведь удивительная погода стоит уже столько дней. Ни облачка. Даже звезду средь бела дня стало видно, поглядите. Уверен, что грома в ближайшее время не будет.

– Грянет, вот увидите.

– С чего же это грянет, простите, ведь ни облачка же на не…

В этот момент звезда, в течение нескольких секунд превратившаяся в дымящийся шар, вдруг упала где-то совсем рядом в лесу. И загремела, и сотряслась земля.

Голубой Алмаз

Липсон, царапая ветвями деревьев потное лицо, бежал в сторону взрыва. Его мокрые штаны и желтые английские ботинки быстро высыхали от бега и соприкосновения с сухой травой и листьями кустарника. От пятен, конечно, уже не избавишься. Но ему было наплевать. Он уже точно знал, что его ждет не какая-нибудь тощая пачка долларов в конверте, а нечто более грандиозное. Так оно и было. Он добежал до гигантского кратера, по краям которого, как ресницы вокруг глазного яблока, лежали в противоположном от эпицентра направлении поваленные деревья. Но не это поразило Липсона, а то, что внизу на дымящейся поверхности кратера толпилась группа японцев-ученых, рассматривавших что-то синее и сверкающее от солнца. Липсон имел при себе бинокль и, предварительно выругавшись на японцев (шепотом), стал через него всматриваться в сторону кучки своих врагов. А те в свою очередь и не догадывались, что отныне являются кому-то врагами и находятся под чьим-либо наблюдением.

Наконец он разглядел в чьих-то руках, желтых, как лошадь-такси, небольшой драгоценный камень – как будто синий, но с неким потрясающим необычным блеском, явно неземной природы. Липсон все понял – этот камешек принес метеорит из космоса, может быть с Марса или еще откуда-нибудь из других миров (в астрономии он разбирался хуже, чем в деньгах). Но японцы… О, как Липсон ненавидел япошек. Ведь долги-то ему пришлось возвращать когда-то именно таким же, как эти, узкоглазым бизнесменам из страны восходящего солнца. Боже, как тяжело было расставаться тогда с любимыми зелеными банкнотами, хрустящими, как свежая капуста. Тогда-то и появились первые признаки чего-то неприятного там в мужской части – вот что означало для Липсона отдать, а не получить. Но что же делать сейчас? Ведь уйдет, ему предназначавшийся, Голубой Алмаз. Японцы, кстати, тоже назвали этот камень Голубым Алмазом.

Пока доктор Липсон пытался безуспешно придумать способ, как отобрать у япошек камень, случилось нечто невероятное. Вдруг из леса долетел шум, который непрерывно нарастал. Липсон невольно оторвал взгляд от алмаза. Прямо в сторону кратера неслась стая полосатых сибирских тигров, видимо обезумевших от взрыва. Японец, державший драгоценный камень, перепугался, как впрочем и все остальные, так, что выронил камень и, не рискнув уже поднять его, ринулся за остальными своими коллегами прочь от стаи безумных хищников. Хищникам, однако, было не до обеда. Из-за этого метеорита они просто рехнулись и бежали, наверно, зараженные этим безумием и страхом.

– Шанс! Вот он – единственный и неповторимый, сладкий мой, любимый мой! – понял в ту же секунду сложившуюся ситуацию Липсон, шепча себе под нос. – Вотон, шансик мой, спаситель ты мой!

Тотчас он ринулся из укрытия в кратер, не обращая внимания на зверей, и сразу увидел синий блеск в затоптанной дымящейся грязи.

Через несколько минут, когда японцы вернулись за камнем, в кратере Липсона уже не