Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

– Если бы он меня здесь увидел, – я ощупал своё марлевое лицо, – то и в библиотеку бы к себе принял. Я сейчас точно – вылитый павлик.

Таня взяла мою руку и несколько раз поцеловала. Тимофей Степанович шмыгнул носом, ловко утёр слезу, заулыбался и полез за носовым платком.

– Ну, зачем вы так, Алексей? – расстроился Марат Андреевич. – С вами ничего ужасного не произошло. Имеются ушибы лица. Отёки за две-три недели полностью сойдут. Да… Ушной хрящ ещё разбит, не переживайте, на слухе это не отразится, просто ухо мягкое будет. А с ногой, я считаю, вообще повезло. Сухожилие-то не задето. Вы здесь денёк похвораете, а завтра мы вас домой повезём. Ребята ждут!

– Я забыл спросить, что с остальными? Что Латохин, рад?

– Не хотелось вас расстраивать… – замялся Марат Андреевич. – Но, мне кажется, лучше сказать. Да, товарищи? Латохин геройски погиб. И Зарубин тоже. Вместо Латохина у колонтайцев за старшего Веретёнов. Привет вам большой передают и благодарность от всей читальни.

– А павлики где?

– Ушли, как и обещали, в Казахстан, – Оглоблин махнул рукой в сторону предполагаемого юга. – Вся-то их семёрка полегла. Пощады не просили, бились до последнего… Кстати, – он улыбнулся. – Вчера прибыла помощь от Совета… Вовремя опоздали.

Тимофей Степанович презрительно хмыкнул:

– Как всегда, в свинячий голос…

– И что?

– Да ничего. Вежливо сказали им, что инцидент исчерпан, а ложка вообще-то к обеду дорога, и они убрались. О тебе, Алексей, кстати, расспрашивали. Ты теперь для всех знаменитость!

Углы

«Гусейнов Фигрутдин Анвар-Оглы, Гусейнов Аслан Иманведи-Оглы, Джабраилов Рамазан Рустамович, Хайтулаев Рашид Ахмедович, Магомадов Ахмадрасул Хайбулатович, Юсупов Хасан Пануевич…» – я осилил список до середины. В голове зашевелились тошнотворные жернова – недавнее сотрясение мозга ещё давало о себе знать, особенно при чтении. Превозмогая дурноту, я сощурил глаза и побежал по цветастым именам-отчествам, как по ухабам, до конца списка: «Бачаев Искандер Казбекович, Измаилов Абдулхамед Тимербекович, Садулхаджиев Альви Вахаевич».

– Посмотрели, товарищ Вязинцев? – прозвучал мягкий голос порученца. Звали приезжего Роман Иванович Ямбых, и он был одним из ординарцев того самого Коврова, уродливого наблюдателя от Совета, присутствовавшего на нашей сатисфакции три месяца назад. Я сразу обратил внимание, что в речи Ямбых успешно копирует эту опасно-вкрадчивую лисью манеру своего непосредственного начальника.

Выглядел порученец неприятно – склизкий мужичок с мокрым, точно облизанным, лобиком. Безымянный палец правой руки украшал синий наколотый перстень с сердечком внутри, а на левом предплечье зеленела татуировка в виде сисястой скрипки.

– Завершающий в списке некий Садулхаджиев – это уже человек Гирея, или Бийгиреева, возглавляющего влиятельную преступную группировку региона, с широким спектром деятельности – от торговли оружием и наркотиками до разбоя, вымогательств и заказных убийств. Ваши покойники встречались с ним, чтобы обговорить, если так можно выразиться, покупку лицензии на потрошение здешних угодий. Вот что нам пока известно.

– Постарались на славу, Роман Иванович, – сказал я, возвращая лист. – Вспомнили всех поимённо. Какие ещё у Совета претензии к читальне?

– Не надо язвить, товарищ Вязинцев, ещё неизвестно, чем отзовётся ваше самоуправство! И заметьте, это не в первый раз! Бегство читателя Шапиро, инцидент с гореловской читальней стоили вам взыскания категории «А»… Ещё не получали протокол Совета? Вам передадут… И вот – новая проблема. Возможно, похлеще прежней. Неужели вы не понимаете, что подставили всех нас под удар?!

– Роман Иванович, такое ощущение, что вам этих хасбулатов жалко, – сказал Дежнёв. – Мы действовали в целях общей безопасности…

– Подобные дела обсуждаются коллективно! – возразил Ямбых. – А вы снова наплевали на Совет! Правильно я говорю, товарищ Селиванова?

– Не совсем. Во-первых, люди, от которых исходила опасность, – все мертвы. Второе, мы никоим образом не попали под подозрение ни органов власти, ни криминальных сил. Что вам ещё надо?! В-третьих, даже ваши эксперты никакого скрытого умысла не обнаружили!

– И не обнаружат! – произнёс молчавший до этого Тимофей Степанович.

– Действия – крик в горах; подождём, каким будет эхо. Возникшая проблема намного серьёзнее, чем поначалу кажется. Во-первых, – Ямбых ядовито улыбнулся Маргарите Тихоновне, – широнинцы привлекли внимание посторонних людей, причём довольно агрессивных. Всё это говорит о грубейших нарушениях конспирации. И попробуйте мне возразить. Во-вторых, у нас есть все основания подозревать: наезд на вашу читальню был совершён по наводке. Это означает, что некто извне пытается проникнуть в Тайну Книг. Если эта информация подтвердится, то, боюсь, ваша читальня, по всей вероятности, будет расформирована.

– Ежегодный прирост по всем библиотекам и читальням – в среднем до двухсот человек, – поспешно добавил Луцис. – Вполне достаточно, чтобы где угодно произошла минимальная утечка. При чём здесь мы?!

Ямбых кивнул.

– Ну да, вот у вас новый библиотекарь… Ого, товарищ Селиванова уже убить меня готова! – он трескуче засмеялся. – Повторюсь, мы ещё не знаем, о чём идёт речь: о чудовищном невезении ли, преступной халатности широнинской читальни или о внешнем заговоре. Во всех случаях на карту поставлена всеобщая безопасность. Даже если вы формально и ни при чём, то имеются высшие приоритеты…

– Вы не находите, в этом решении Совета прослеживается некоторая предвзятость? – перебила его Маргарита Тихоновна.

– А вас, товарищ Селиванова, не удивляет, почему именно широнинская читальня снова оказалась эпицентром проблемы? Неужели только злой рок? – спросил с укоризной Ямбых. – Я не суеверный человек, я прагматик. Проблемы преследуют тех, кто их заслуживает. Мы разбираемся. Если у вашего самоуправства не будет последствий, думаю, дело ограничится взысканием. Обещаю, никто просто так не станет навешивать на вас собак. Но пока для широнинцев на пару дней – домашний арест, а там видно будет…

Нежданная беда нагрянула неделю назад. До этого всё шло прекрасно. Полтора месяца в читальне царило спокойствие. Двенадцатого июля мы с триумфом вернулись из Колонтайска. Через неделю в больнице у Марата Андреевича мне сняли повязки. На улицу я старался не показываться, стесняясь внешнего вида. Отёки на скуле и переносице стойко продержались аж до начала августа.

Я, бывало, подолгу смотрелся в зеркало, с тревогой изучая непривычные синюшные черты. Впрочем, безвестный доктор не обманул меня – нос действительно остался прежним, без боксёрских перекосов и горбинок. Пробитая штыком ступня зажила, сохранился лишь похожий на пуп шрам, который Марат Андреевич в шутку называл «стигматом библиотекаря».

Только мы вернулись, я позвонил родителям. Новокаин уже не искажал мою речь, и я бодрым голосом непринуждённо сообщил, что нашёл работу – вести театральную студию в местном ДК. Я-то понимал, что широнинцев не покину, и мне нужно было подготовить близких.

На новость отец отреагировал спокойно, он давно предвидел такой вариант, а мама, наоборот, забеспокоилась, как же я буду жить один в чужом городе, и посетовала, что не может приехать – Вовка сама не справляется с Иваном и Илюшкой. Я сказал, что у меня будет нормальная зарплата и интересная работа, и я, наверное, вскоре