Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

Амир Гатауллович проводил женщину в узкую комнату с одним окном, усадил рядом с собой за студенческую парту и сразу же задал вопрос, который волновал его всю жизнь:

– Савия-ханум, выйдя замуж за любимого человека, вы, наверно, прожили счастливую жизнь?

Женщина не торопилась с ответом. Счастье не спрячешь. Оно проникает во все клетки человеческого организма, отражается во взгляде, глаза излучают негасимый свет. У Савии же, наоборот, при упоминании о счастье взгляд погас и по лице пробежала тень.

– После смерти поздно каяться, так, кажется, говорят.

– Ну почему такой пессимизм? Мы ведь ещё живы и обязаны прожить то время, которое нам отведено, и уметь радоваться каждому дню.

– Это мы с тобой, Амир, должны были стать самыми счастливыми людьми на этом свете. Остаётся только извиниться перед нашей любовью за то, что мы её предали.

Но Амир снова упрямо повторил свой вопрос, будто для него не было ничего важнее.

– И всё-таки, Савия, ты счастлива?

– Если восемь лет тюрьмы и одинокая старость – это счастье, то в нашей огромной России счастливей меня никого не найти, наверно, Амир Гатауллович.

Амир, поняв неуместность своего копания, прикусил язык и растерянно погладил свою треугольную бородку, будто ища в ней поддержку.

– Понятие счастья ещё никем точно не определено и, скорее всего, определение, которое удовлетворило бы всех, найти невозможно, – начала свой рассказ Савия. – Для человека, никогда не знавшего спокойной семейной жизни, основанной на взаимопонимании и любви, наверно, это и есть высшее счастье. Моя жизнь – это целый роман. Я в своей жизни любила только одного человека – тебя. Переехав жить к вам, я сделала большую глупость. С неё и начались все мои несчастья. Любовь моя оказалась горькой, беспросветной. От обиды, разочарования и безысходности, назло тебе я вышла замуж за Ленара, без любви. Мы сразу же уехали из деревни. Это было одним из моих условий. Всё это тебе должно быть известно. Мы обосновались в Ижевске. Я поступила учиться в медицинский институт, днём училась, вечерами работала. Забеременела, хотела родить ребёнка. Ленар этого не хотел. Он сказал, что нам ещё рано тратить свою жизнь на пелёнки-распашонки, да и учёбу надо закончить, квартиры своей нет, успеем ещё. Фактически насильно он вынудил меня избавиться от беременности. В то время я ещё не смела перечить мужу. Больше детей мне Бог не дал, видимо, в наказание за то, что отказалась от божьего дара.

Упоминание о нерождённом ребёнке заставило Савию прослезиться. Закрыв лицо руками, она немного поплакала, но постаралась взять себя в руки и продолжила:

– В Ижевске Ленар не пошёл в школу, он устроился на работу в милицию. Благодаря этому в течение года мы приобрели квартиру. Я закончила институт, стала работать терапевтом в поликлинике. Вроде бы жизнь наладилась, я всё время старалась полюбить Ленара, найти в нём положительные черты, не перечить ему.

– Может, ты и влюбилась в него со временем, – будто ревнуя, ввернул Амир своё слово.

– Конечно, человека, с которым вместе строишь жизнь, надо уважать и ценить, а любовь, Амир, это совсем другое, это самое высокое и самое святое чувство для человека. Основное чувство, которое я испытывала рядом с Ленаром, – это одиночество и бессмысленность своего существования. Его чувства ко мне тоже остыли. Любовь – это очаг, огонь в котором надо поддерживать вдвоём. Нрав у Ленара становился всё более жёстким, разнузданным. Он оказался очень непорядочным, подлым человеком. Я каким-то шестым чувством понимала, чувствовала, что всё так и будет, но желание отомстить тебе взяло верх. Вот моё зло против меня и обернулось. Чем больше я старалась наладить нашу семейную жизнь, тем больше он распоясывался, ко всему придирался. А всему виной был ты, не знаю, чувствовал ты это или нет.

– Я-то при чём? – удивился Амир.

Савия, нервно накручивая на палец свой носовой платочек, продолжала:

– Почти каждый день он талдычил одно и то же: «Меня не любишь, всё о нём, об Амире, мечтаешь, и замуж за меня вышла только ему назло». Стал много пить. Ладно бы, если в компании, с друзьями, а он взял в привычку пить дома, в одиночку, после работы, будто поставил целью своей жизни спиться. И меня заставлял пить. Я терпела, стиснув зубы, сама ведь виновата. Его я тоже старалась спасти, в водку подмешивала воду, уговаривала. Наконец моё терпение лопнуло, и я подала заявление на развод. Узнав об этом, он как будто испугался, бросился на колени, стал умолять, сказал, что жить без меня не сможет и с работы его выгонят, просил дать ему шанс. Я сдалась. После этого он действительно пить бросил, стал вовремя приходить домой, осыпал меня подарками. Мечта о спокойной семейной жизни вроде бы реализовалась. На безрыбьи, как говорится, и рак рыба. Я была довольна. Только моё семейное счастье длилось недолго. Оказывается, моя трагическая судьба меня уже поджидала.

Однажды Ленар снова пришёл домой разгорячённый, выставил на стол две бутылки водки. Налил мне водки полный стакан. Когда я, чуть коснувшись губами, поставила стакан на стол, с криком: «Брезгуешь пить налитую мной водку, а из рук Амира и яд бы выпила!» он схватил пистолет, громко щёлкнув затвором, зарядил его и положил на стол между блюд с едой. Кивнув в сторону пистолета, он как бы подмигнул мне и впервые за всю нашу совместную жизнь начал разговор о нашем прошлом. «Ты ещё не знаешь, у твоего мужа не голова, а дом советов. Скажешь почему? Да потому что я ради своего счастья посадил в калошу сразу троих: старика Гатауллу, выспросил у него, когда приезжает Амир, когда он будет на вокзале. Потом караулил его на вокзале целую неделю. А он, бедняга, обрадовался «случайной» встрече со мной, вытащил свой коньяк. Когда немного выпили, я и наговорил ему про тебя, что ты тут ему изменяла. Дал ему информацию для размышления, сказав, что в открытые ворота кто угодно может войти, а с Ильгизом я сам её видел. А он, дурак, так сразу и поверил, даже проверять не стал. Точно так же ты сама попалась на мою удочку. Я тебе насочинял про его женитьбу и всё такое. Ты тоже сразу поверила. О чём это говорит? Не было между вами твёрдой уверенности друг в друге. Значит, не