Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

выйти в путь, обменялись на прощание рукопожатиями, Накип всё ещё не спешил к своей машине, стоящей неподалёку. Хотя основная проблема была решена, оказалось, что осталась, как прилипший к брючине репей, ещё одна малюсенькая проблемка. В связи с этим никак не обойти ещё одно неотъемлемое свойство Накипа, которое его очень сильно компрометировало, – он был скуповат. То ли это отпечаток голодного детства, которое пришлось на послевоенные годы с лепёшками из гнилой картошки и супа из лебеды, то ли что-то другое – теперь уже трудно сказать. Бывало, Талип даже не успевал подумать: «Что ни говори, а Накип – настоящий джигит, не мелочится», как тут же в эту бочку мёда Накип подбрасывал ложку дёгтя: его мелочность всплывала наружу. Вот и сейчас при решении проблем следующего уровня Талип интуитивно почувствовал, что приятель не спешит использовать для поездки собственную машину, видимо, считая это непредвиденными расходами. Действительно, Накип, немного потоптавшись на коротких ножках, повернулся к Талипу:

– Машина готова отправиться в путь хоть сейчас, недавно новый двигатель поставили, сложность только в горючем. Минфин нас сильно прижал, всего выдаёт десять литров в день. Что будем делать? – Накип направил на Талипа взгляд больших карих глаз, придав им оттенок глубокой озабоченности. Дескать, доцент Казанского университета должен войти в его материальное положение, оценить экономическую сторону вопроса и протянуть руку помощи. Обычно в подобных ситуациях Талип выводил приятеля из «комы», сказав «ладно, так и быть, бензин с меня». Но тут на вопросительно-просительный тон Накипа он блеснул твёрдым взглядом своих серых, как сталь, глаз.

– В данный момент у меня с деньгами напряжёнка. Когда могу, ты ведь знаешь, я не жмусь. А тут жена купила дорогой австрийский спальный гарнитур, на что и ухлопала все запасы. – С нескрываемым удовольствием посетовав, Талип продолжил: – Так, раз такая проблема с бензином, зачем нам куда-то ехать, на ровном месте изнашивать колёса, туфли. Нас там вроде бы не ждут с нетерпением какие-нибудь красотки. Тем более что девушки там, говорят, хоть и грудастые, но, как писал в своём «Башкирском счастье» Гаяз Исхаки, мишарки очень бойкие, на их языки шайтан наплевал.

Но нет, этого уж Накип никак не мог допустить. Из-за какого-то проклятого бензина не встретиться с самим главой администрации! Это уж слишком.

– Нет, нет, раз договорились, всё, выезжаем. Когда такой большой человек сам, – он сделал ударение на этом слове – приглашает, не поехать к нему будет совсем неэтично. – Ещё раз блеснув влажными белоснежными зубами, Накип решительно добавил: – Горючее я попытаюсь найти, прижму кого-нибудь из дружков. Как представлю себе шашлычок из ребра чёрного барашка, так сразу слюнки текут, а как воображу горячую баньку, так спина начинает чесаться. Говорят, он удивительно гостеприимный, этот Фагим Сабирович. Думаю, что и нас он не отпустит, пока до отвалу не накормит, не напоит.

Вот уже и во второй раз попрощались, а Накип так и не отходил от Талипа. Ещё что-то продолжает его беспокоить, гложет изнутри как червь. Ага! Наконец до него доходит, получается, все заботы ложатся на него: с главой договорился он, машина его, бензин тоже должен добыть он. А что же Талип? В поданную машину водрузит своё долговязое, бренное тело и всё – вассалям? Ну друг, конечно, но нельзя же позволять до такой степени наглеть и на шею садиться, свесив ноги. Видите ли, денег нет, придумал тоже. Дружба – это ведь как хрустальная ваза, хранить её нужно умеючи. Похоже, с годами скрягой становится.

Тут его осенила ещё одна идея.

– Слушай-ка, Талип, мы ведь очень рано тронемся в путь. Позавтракать не успеем. По дороге, насколько я помню, никаких кафе-закусочных нет, что будем делать? – Накип постарался придать своей интонации как можно более жалобно-просящие нотки. Однако у специалиста по экономике не дрогнул даже волосок, уцелевший на его подбородке во время утреннего бритья.

– Ну и что! С голоду не помрём. Желудки немного отдохнут. Вообще, говорят, в гости полагается приходить проголодавшимся, чтобы хозяева не подумали, что их угощение пришлось не по вкусу.

– Да я только хотел сказать, что твоя жена очень вкусно готовит перемячи с мясом, может, она испечёт нам в дорогу немного.

Талип, понимая, к чему клонит приятель (дескать, всё с меня, машина, бензин, пусть уж с него хоть перемячи), опять решил не поддаваться. Он как преподаватель терпеть не мог всяких подсказок.

– Да, это было бы неплохо, но, как назло, жена на пару дней уехала к родителям в Чистополь, не знаю, успеет она вернуться или нет, женщины, сам знаешь, народ непредсказуемый. А то, конечно, и главу угостили бы национальным лакомством.

Не сумев взять последнюю «высоту», Накип безнадёжно махнул рукой и потопал к своей машине. Хотя Накип и старался не подавать виду при Талипе, но, по правде сказать, очень волновался за исход предстоящего мероприятия. А причина была в следующем: однажды Накип случайно встретил на улице знакомого, служащего в Министерстве сельского хозяйства, который и заронил в его сердце червь сомнения.

– Я слышал, вы к Фагиму Сабировичу собираетесь. Прекрасно, прекрасно! Это очень широкой души человек, но в то же время слишком крутого нрава. Всё зависит от того, под какое настроение к нему попадёшь.

– А что это значит? Мы однокашники, вместе учились в партшколе, – промямлил Накип, растерявшись.

Чиновник с важным видом, как человек, владеющий серьёзной информацией, поправил на носу очки и прояснил свою мысль.

– Само собой так получается или так распределено его время, каждый день недели он посвящает какой-то определённой проблеме. Речь идёт о развлечении прибывших к нему гостей.

– Интересно, – проговорил всё ещё ничего не понимающий Накип, представляя себе различные то весёлые, то сомнительные явления.

– Скажем, один день недели он везёт своих гостей к лошадям, подробно рассказывает о каждом своём скакуне, кормит их сахаром, чак-чаком. Другой день может быть посвящён новым сортам пшеницы, гибридным породам, овсу, гороху. Гости, естественно, вместе с ним целый день гуляют по полям. Следующий день – это может быть сельхозтехника, например, комбайны, прибывшие с Украины, Германии, они могут сравниваться между собой, оцениваться. Ещё бывает день истории, чаще всего это четверг, день горестных размышлений о трагической судьбе татарского народа. К тому же попадаются дни приступов величия, да ещё говорят, дни, посвящённые исключительно алкогольной продукции, уже без гостей. Так что всё зависит от того, на какой день вы угодите, – подытожил собеседник, громко рассмеявшись, и удалился, оставив озадаченного Накипа наедине с кучей вопросов для размышления.

Надежда на то, что день их отправления в путь будет