Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

погожим, приятным, не оправдалась. Утро выдалось унылым, серым. Солнце, будто раздумывая, стоит ему выходить или нет, продолжало прятаться за облаками на краю горизонта. Бабье лето не спешило согреть землю своими лучами. «Волга», будто радуясь возможности пройти долгий путь, беспечно сжигая с трудом добытый бензин, мчалась через татарские деревни с добротными домами, крытыми железом, через русские деревни с полуразвалившимися хибарками. За разговорами, подшучиваниями друг над другом они и не заметили, как триста километров дороги были пройдены. Часов в десять утра они рассчитывали очутиться в Нересте, так оно и вышло.

Нереста – районный центр, претендующий на статус города, можно сказать, ничем не отличался от других подобных селений. Все достопримечательности размещались в одном месте – на центральной площади. Справа, утопая в цветах, посаженных местными озеленителями, стоит дедушка Ленин, указывая рукой направление верной дороги, ведущей к счастью. Умный, видно, был человек, иначе его бы здесь не держали. Слева от памятника вождю вальяжно расположилось красивое двухэтажное здание, покрашенное в серый цвет, – бывший райком партии, теперь администрация района. Самые мудрые мысли нисходят на жителей района именно отсюда. Справа от памятника Ильичу поперёк дороги расположен Дворец культуры. После того как все ценные указания администрации выполнены, народ стекался в это здание на заслуженный отдых и развлечения. Однако Накипу до всего этого нет никакого дела. Как депутат, готовящийся держать речь в парламенте, он повторял про себя слова, которые собирался сказать главе администрации при встрече. Они были заготовлены ещё с вечера, обдуманы и тщательно отредактированы. Не стоит ронять его авторитет различной болтовнёй.

Нетрудно было представить сам момент встречи. Конечно, это должно произойти так: как только голубоглазая, длинноногая блондинка-секретарь сообщит своему боссу, что прибыли столичные гости, тут же, будто только и ждал этого сообщения, в дверях появится крупный мужчина с седеющей головой и заключит Накипа в свои объятия, нашёптывая ему на ухо, как молитву, слова благодарности за всё доброе, что он сделал для него в юности, погладит его по спине, может, своей щекой коснётся его лица и только после этого, увидев, что тут есть ещё один человек, протянет свою широкую ладонь Талипу, стоящему с открытым ртом. Входя в кабинет, Накип выскажет свои заготовленные слова, дескать, давно собирались, да всё никак от дел не могли оторваться, но наконец-то удалось достичь счастья увидеть тебя (может быть, на людях надо будет сказать «вас»). Хорошо выглядишь, помолодел, похорошел, а то в последний раз, когда мы виделись на совещании Госсовета, ты показался мне несколько уставшим…

Остальные комплименты, исходящие от чистого сердца, надо будет сказать за чаепитием или в ресторане. Там-то уж он знает, что сказать Юзликееву: надо будет вспомнить профессоров, которые их обучали, похвалить, некоторых спародировать, припомнить, как им фортуна улыбалась, как однажды всю ночь пили вино, играли в карты, а наутро играючи сдали экзамен. Уместно ли будет вспомнить полногрудую горничную с яркими влажными губами, к которой они оба питали тёплые чувства, правильно ли поймёт? Кажется, он ещё и обижался за то, что якобы Накип встрял в их отношения. Между тем красотка никому из них так и не досталась. Её сердце покорил совсем другой человек – калмык, привёзший с собой целый таз чёрной икры и ящик коньяка. А нам не удалось продвинуться дальше того, чтобы поедать её глазами. Ну об этом, пожалуй, лучше всего будет вспомнить в горячей баньке, сидя как римские сенаторы, опустив ноги в воду и отхлёбывая пивцо. С Талипом, к сожалению, об этих тонкостях не поговоришь, не посоветуешься. Ему на такие вещи глубоко наплевать: как говорится, если арба сломается, будут дрова, если бычок сдохнет – мясо. Даже не смог организовать перемячи с мясом. Врёт, небось, что жены дома нет, наверняка сейчас сидит перед телевизором и смотрит сериал, щёлкая семечки, запивая их минералкой.

Настоящие уроки жизни можно обрести только в партшколе, так называемая демократия совершенно зря ликвидировала подобные культурно-политические центры. А сейчас вон президент России жалуется, что не хватает квалифицированных кадров. Талип ещё осмеливается утверждать, что люди, получившие закалку в коммунистической школе, слепые исполнители, роботы, они не могут взять на себя ответственность и подойти к проблеме творчески. Конечно, эта глупая мысль созрела не в собственной башке Талипа, он повторяет чужие слова, распространяемые клеветниками, как суфии повторяют механически заученную молитву, не понимая её смысла… Эти мысли, без конца крутившиеся в голове Накипа, только сейчас приобрели некую определённость.

Путники опытным взглядом окинули центральную площадь и скрылись за дверью вышеупомянутого двухэтажного здания. Пройдя в приёмную главы и взглянув на сидящую за столом женщину, Накип так и обомлел. Вместо высокой стройной красавицы, которую воображал, за столом, уставленным разноцветными (белый, чёрный, красный) телефонными аппаратами, в кожаном кресле сидела пожилая женщина с тусклыми серыми глазами и редкими волосами, покрашенными в рыжеватый цвет. Это было первое, что ввергло Накипа в крайнее уныние. Его изысканный вкус, привитый партшколой, эту женщину сразу не принял.

То ли до секретаря дошла энергия неблагожелательности, исходившая от непрошеных гостей, то ли ей уже порядком надоели посетители, – как бы то ни было, она исподлобья взглянула на ввалившихся в приёмную мужчин, длинного и короткого, и, не сдвинувшись с места, процедила сквозь зубы:

– Вам кого?

– Мы вот приехали к главе, – проговорил Накип, весь покрывшись потом, видимо, от бестактности секретарши.

– По какому вопросу? Заместитель может вам помочь? – Она потянулась за журналом, чтобы записать, кто, откуда и по какому вопросу.

«Надо будет сказать Фагиму, – подумал Накип, – зачем он, роняя свой авторитет, держит при себе такую мало того, что неприятную внешне, да ещё и нетактичную, невоспитанную секретаршу. Её место – в гардеробной. Видите ли, записать ей надо, кто мы и зачем нам глава. Ещё чего! Однако, как бы тебе это ни нравилось, приходится объяснять, что ты прибыл не с того света и что ты не верблюд».

– Мы из Казани по личному приглашению Фагима Сабировича и никаких официальных дел к нему у нас нет. – Хотел добавить про то, что вместе учились в партшколе, но вовремя сдержался, с какой стати ещё отчитываться перед этой хамкой! На обратном пути, каждый раз вспоминая об этом, он хвалил себя за эту сдержанность.

– Пожалуйста, доложите ему, кто мы и откуда прибыли, – добавил Накип более строгим тоном.

Женщина шевельнулась, вроде с намерением встать, но тут зазвонил телефон.

– Алло, Расима, это ты? Привет, дорогая. Как дела, говоришь, да ничего, работы полно, без конца народ. Вот сегодня сделала, наконец, полезное для себя