Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

дело: по пути зашла на базар и купила три килограмма отличной моркови. Чуваши молодцы, умеют выращивать овощи, вообще народ старательный и не очень притязательный, ой, извини, Расима, второй телефон звонит.

– Алло, сынок, проснулся, что так рано? – Женщина хихикнула, слегка обнажив редкие зубы. – Котлеты с картошкой на плите, подогрей, поешь.

Бросив телефон на место, женщина скрылась за дубовой дверью. Выйдя из кабинета, она не спешила сказать «проходите!», села обратно на своё место за стол, устроилась поудобнее и только тогда произнесла:

– Фагим Сабирович пока занят неотложным делом, просил немного подождать.

Слово «подождать» Накип воспринял очень тяжело, будто его окатили ушатом холодной воды, как будто важная часть его непререкаемого авторитета в глазах Талипа рухнула. Хотя внутри у него всё кипело от возмущения, он постарался взять себя в руки и, с большим трудом соблюдая спокойствие, спросил:

– Вы сказали, кто мы такие и откуда?

Только успела женщина равнодушно произнести «он всё знает», тут же послышался знакомый, но в то же время незнакомый Накипу голос:

– Проводите гостей в зал заседаний, когда освобожусь, я туда подойду.

Ни тебе здрасьте, ни до свидания.

Накип так и оцепенел. Как понимать такое поведение Юзликеева? Вместо того чтобы пригласить в свой кабинет или хотя бы самому выйти и обнять однокашника, – «в зал заседаний». По неписанным законам среди сокурсников вроде бы не принято было так уж сильно заноситься, соблюдать субординацию. Накип постарался найти какое-нибудь оправдание такому поведению бывшего однокашника: может, рядом какие-нибудь контролёры из финансовых органов, в последнее время стали очень сильно интересоваться расходованием бюджетных денег, успокаивал он себя. В партшколе тоже ведь учили сохранять спокойствие в трудные минуты жизни, не поддаваться ударам судьбы.

Неприятная женщина вывела их в коридор и привела в просторный зал, расположенный совсем в другом конце. В центре зала стоял круглый стол, слева вдоль стены выстроились письменные столы, на которых аккуратно сложены различные книги, справочные карты, кубки.

Чтобы унять кипение противоречивых чувств, желание получить ответы на многочисленные вопросы, путники стали рассматривать предложенные стенды. Время текло исключительно медленно. Тем не менее стрелки часов добрались уже до двенадцати часов дня. Уже и есть захотелось, животы стали урчать, как деревенские псы, требующие кормёжки. Вместо того, чтобы сидеть дома и спокойно хлебать щи или жевать перемячи с мясом, приготовленные жёнами, они по собственной воле припёрлись чёрт-те куда и в голодном состоянии вынуждены рассматривать портреты передовых доярок или рубщика мяса на базаре (он-то каким образом оказался в ряду передовиков района, бог знает).

Наглядевшись на лучших людей района, друзья начали было между собой разглагольствовать о новых правилах современного гостеприимства, как вдруг заметили возникшего, как из-под земли, главу администрации, и от неожиданности даже растерялись. Фагим Сабирович вошёл через потайную бесшумно открывающуюся дверь, вмонтированную в стену. Хотя Накипу и Талипу и раньше приходилось лицезреть этого человека (одному вблизи, на разных собраниях-заседаниях, другому только на голубом экране), но сейчас при виде его крупной фигуры, не потерявшей стройности и подтянутости, они не смогли скрыть своего восхищения.

Воздаёт же Аллах своему любимому рабу! Все лучшие черты, которыми могли бы быть наделены и Накип, и Талип, и ещё многие другие, – всё собрано в этом человеке: складная фигура, широкие плечи, гордо посаженная на крепкую шею крупная голова с седеющими волосами, широкий лоб с вполне уместными здесь поперечными морщинами, как вместилище большого ума, раздвоенный выпуклый подбородок, над ним пухлые губы, готовые расплыться в улыбке. Каждое его движение источало мужественность, всё было удивительно гармонично.

Мало того, именно ему в руки дана территория с жирной, хоть на хлеб мажь, чернозёмной почвой, с железной дорогой, с множеством подземных богатств и вдобавок с трудолюбивым населением. Только вот колючие зеленовато-серые глаза немного нарушают общую гармонию, они показались Талипу немного мелковатыми для такой мощной фигуры. А уж что касается Накипа, в нём при виде своего старого приятеля Фагима бурно вспыхнула партшколовская любовь, он тут же растаял в лучах обаяния, забыв обо всех перенесённых неприятностях и обидах. К тому же такой необыкновенный человек, узнав своего однокашника, сам подошёл к нему, раскинул руки и заключил Накипа в объятия. Потом, назвав своё имя и фамилию, протянул руку Талипу.

– Извините, извините, друзья, кажется, заставил вас ждать. В сложное время вы угодили, дел невпроворот. Да и сам слишком увлёкся делами. Я в своём районе, а может, даже в республике выступаю с новым начинанием. Мы взяли на учёт всех, кто не работает, шаляй-валяй болтается, всех прикрепили к руководителям района для воспитательной работы. Себе взял самого что ни на есть сбившегося с пути хулигана. Сейчас вот с ним, запершись, сидел в кабинете, два часа вёл беседу. Очень многое я узнал от него: о взаимоотношениях в молодёжной среде, о распределении территорий. Поручил Андрею, так зовут моего подопечного, вовлечь молодёжь в занятия теннисом. Короче, я этой встречей остался очень доволен.

Накип и Талип поневоле переглянулись: вот, оказывается, что за «важная персона» восседала в кабинете главы. На этом завершив вступительную часть встречи, Фагим Сабирович устроился за круглым столом, положил возле себя пачку сигарет и зажигалку и жестом пригласил гостей сесть поближе. Поговорив немного о том о сём: о погоде, о дороге, о том, что в районе завершается сбор урожая, каким он ожидается, о новом сорте пшеницы, о её клейковине, – посчитал, что почва для перехода к основной теме готова. Щёлкнув зажигалкой и с изяществом выпустив изо рта струйку дыма, сказал:

– Вот вы люди учёные, наш новый друг, говорите, кандидат экономических наук, а Накип уж вовсе имеет два диплома…

Неожиданно для себя Накип осмелился перебить говорящего:

– Нет, нет, у меня, если уж быть совсем точным, три диплома. До поступления на исторический факультет университета я ведь успешно окончил Лаишевский сельскохозяйственный техникум. А ещё партшкола, помните, Фагим Сабирович, мы там вместе учились?

Глава администрации бросил укоризненный взгляд на бестактно перебившего его Накипа, как бык на красную тряпку, и, не выразив восторга по поводу лаишевского диплома и даже совместной учёбы, продолжил:

– А всё же историю нашей местности не знаете. Таких, читай, тёмных – большинство. Все думают, что Нерестинский район знаменит тем, что имеет благодатную почву, старательное трудолюбивое население – чуваши и татары-мишари, совсем недавно найденную нефть. Нет, друзья, это однобокое восприятие действительности, издавна эти края славились своими высокообразованными, высококультурными людьми, искусными мастерами. Несколько лет назад приглашённые мною археологи возле деревни Бизляу нашли женские украшения: золотые и серебряные браслеты, серьги в виде полумесяца, накосники.

«Так, какой