Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

же сегодня день? – пронеслось в голове Накипа. – Четверг, точно, значит, мы угодили в исторический день. Чем и когда могут закончиться эти воспоминания о далёком прошлом?» Он посмотрел на Талипа, тот, ещё более вытянув свою и без того длинную шею, с интересом слушал, не мигая глядя в рот говорящему.

– Бизляу был большим селом с семью приходами, с семью мечетями, активно работающим медресе, готовящим священнослужителей. Даже Утыз Имяни не то сам учился, не то учил в нём несколько лет. Учёные находят здесь и следы Кул Гали.

В это время в комнату бесшумно, как моль, вошла женщина из приёмной и что-то прошептала на ухо своему шефу. Юзликеев прервал свою речь и объявил:

– К нам подъехали ещё два товарища, пригласите их, пусть тоже послушают, подайте чаю, а то у гостей, наверно, уже во рту пересохло.

По мере того как новые приезжие входили, Фагим Сабирович каждого представлял.

– Главный редактор газеты Чувашстана Василий Прокофьев, – сказал он про человека среднего роста, с рыжеватой бородкой, за ним вошёл высокий смуглый мужчина с хитроватыми глазами.

Этот оказался сотрудником журнала «Тургай» Вакиф Исмагилов. Русоволосая женщина, вошедшая одновременно с гостями, начала готовить чай: поставила на стол разноцветные чашки, положила в них бумажные мешочки с заваркой, и стала разливать приготовленный кипяток. Другая женщина с завитыми волосами, моложе и посимпатичней, на подносе разнесла различные сухофрукты – урюк, чернослив, орехи, также сахар и мелкие печеньица в виде рыбок, – словом, угощения, которые обычно подают к чаю после обильного застолья. А для проголодавшихся Накипа и Талипа эти яства годились лишь для издевательства над желудком. Талип, хотя и считал, что пить пакетный чай – всё равно что нюхать розу через противогаз, и у себя дома его не держал, успокаивал себя тем, что гость – это ишак хозяина, да и надо же хоть чем-то заполнить желудок, принялся его хлебать. Чтобы унять урчание в животе, Накип тоже потянулся за чашкой. Он где-то слышал, что потребление жидкости в большом количестве может унять голод.

Фагим Юзликеев с рождения был очень чувствительным мальчиком с тонкой ранимой душой. Но в то же время, если его завести, он мог дать отпор самым злостным хулиганам. Ещё в школьные годы он проникся великой историей татарского народа, восхищался такими его ханами, как Аттила, Кубрат. «Если бы я жил в ту пору и был бы Казанским ханом (а что это именно так и было бы, сомнений не вызывало)… Жаль, поздно родился», – говаривал он. «Если с самого начала не сумеешь выбрать правильный жизненный путь, пользы от тебя не будет», – счёл отец и привёз его учиться в Казань, в сельскохозяйственный институт. «Кем-то особым, может, и не станешь, но сыт будешь всегда», – добавил он. И Фагим ни разу об этом не пожалел. Но исторический путь, пройденный его народом, всегда манил его, как далёкая звезда. Считая, что было бы несправедливо добытые им исторические факты и доказательства замкнуть в себе, он взял за правило перед сотрудниками и приезжими гостями регулярно излагать свою концепцию. Вот и на этот раз, то и дело пуская из носа к потолку колечки дыма, он принялся доводить до сведения собравшихся свои размышления по поводу булгаро-татарской истории.

– Хотя столицей ханства считался город Булгар, однако все его духовные и материальные богатства, золото и серебро, прельщавшие окрестные княжества, хранились в Биляре, то есть примерно в наших краях. А то, что центром образования была деревня Бизляу, это уже историки доказали. Все три центра находятся практически на одинаковом расстоянии друг от друга. Булгар, расположенный на берегу Волги, развивался как центр торговли или обмена товарами. Грабители могли легко подобраться к нему по реке или по берегу. Вот поэтому-то функцию мешка с драгоценностями взял на себя Биляр, – торжествующе выдохнул оратор вместе с очередным колечком дыма.

– Да, интересно, новый взгляд, – пробубнили собравшиеся, вынужденные, как в театре одного актёра, исполнять роли и статистов, и зрителей. Какими бы разными ни были их цели и задачи, общим было одно – сегодня всем был нужен этот рассказчик, ради него все были согласны быстренько пробежаться по страницам далёкой истории. Если этот «новый взгляд» был интересен главному редактору газеты Чувашии, то Вакифу, татарскому журналисту, проштудировавшему в своё время историю татарского народа вдоль и поперёк, познания в области истории специалиста по сельскому хозяйству ценности не представляли. Но что делать? Ведь человек, пришедший как проситель, не имеет права быть принципиальным, только лишённый чувства ответственности за свою цель может натянуть на себя эту мантию, поэтому Вакиф ничего не сказал, только зевнул, широко открыв рот.

– Да, порядком обтесался твой однокашник, как морской камень, – прошептал на ухо Накипу Талип, теперь уже окончательно поверив, что тот действительно окончил партшколу.

Тем временем Фагим Сабирович продолжил:

– Я хоть всю жизнь занимался сельским хозяйством, но выкраивал время для того, чтобы интересоваться историей татар. Я влюблён в это героическое трагическое прошлое. У нас настоящих высоконравственных историков – по пальцам пересчитать, – мимоходом оценил оратор современных учёных, радуясь своему ораторскому мастерству, умению находить красивое слово в любой ситуации. Он чувствовал свой родной язык во всех тонкостях, будучи одним из тех руководителей (может быть, последним), кто перед любой аудиторией может свободно выступить на родном языке. Бесцеремонность, привитая Накипу партшколой, шепнула ему, что пора прервать поток этой речи.

– Из вас, Фагим Сабирович, получился бы очень хороший, вдумчивый учёный, способный научно обосновать все глубинные процессы истории, – сказал он.

Дешёвый комплимент однокашника, видный невооружённым глазом, хотя и лёг бальзамом на душу, но рассказчик, будто бы не обратив внимания на бестактность Накипа, продолжил свободное изложение своих ценных мыслей. Когда часы на стене пробили три, глава администрации внезапно прервал этот разговор на высшем уровне:

– Ладно, друзья, я спешу, да и вам, наверно, надо осмотреться, познакомиться с нашими деревнями, школами. Ночевать у нас, насколько я понял, никто не собирается. Ладно, встретимся вечером. Редакторы, кажется, остаются здесь. Мой заместитель Вафа Садриев будет вас сопровождать. В деревне Камка вас ждут с концертом, познакомитесь с деревенской жизнью, проветритесь.

Вафа Садриев оказался мужчиной средних лет, не очень высокого роста, в вопросах общения прямой противоположностью своему руководителю. Получить от него ответ на какой-либо вопрос – всё равно что выдернуть гвоздь из высушенной годами берёзовой доски. Видимо, так принято, красноречивые руководители специально подбирают себе в помощники косноязычных, высокие – низких, красивые – некрасивых. И имя ему подобрали родители вполне соответствующее – истинно Вафа, то есть исполнитель (скорее всего,