Аэротаник - Евгений Гузеев

египетскую папиросу. Но вот ее печальную задумчивость вмиг рассеяло появление Тома в белом фраке и с сигарой в крепких белых зубах. Его голубые глаза были продолжением неба. Приличное одеяние чуть раскрепостило его и придало смелости. Он будто стал сам собой.

– Как вы меня находите, Джулия? Доброе утро!

– Таким я вас и представляла, когда увидела вчера. То есть представляла во фраке, когда на вас была одежда рабочего, а на лице черная повязка. Я вас раскусила уже вчера. Вы не простой. Ваша интеллигентность бросается в глаза. Да, глаза… Вот вы и без повязки, и мне нравится цвет ваших глаз. Скоро привезут моего мужа, останьтесь с нами пить кофе. Я хочу вас познакомить. Думаю вы подружитесь.

– Я помню наш разговор, но может быть с этим не стоит спешить, я несколько волнуюсь, – промямлил Том, успевший подзабыть почему на нем фрак и теперь вынужденный расплачиваться за всю эту роскошь. Эйфорию сняло как рукой.

– Нет, нет. Хотя он человек военный, но я думаю достаточно сдержанный и даже спокойный. Ничего не бойтесь. Я с вами.

– Ну, не знаю… Прошу прощения за вчерашнее, если что-то было не так.

– О, у меня нет на вас зла. Вы же пытались мне помочь. Я просто слабая женщина, часто падаю в обморок. А, вот и мой муж.

Старушка-стюардесса, подрулив к столику Джулии, оставила сидящего на инвалидном кресле генерала, который пребывал в прекрасном игривом настроении и уж очень хотел в последнюю секунду постараться успеть ущипнуть стюардессу пониже спины, да прозевал момент. Старушка, вильнув тазом, упорхнула по делам. Генерал в короткий момент сделался грустным и безучастным ко всему. Джулия, положив ему руку на колено и глядя на Тома, стала их знакомить:

– Познакомься, это мистер Перфлит, мой новый приятель. Он помог мне вчера, когда я упала и потеряла сознание.

Генерал посмотрел на Тома, но увидев, что это не старуха, снова отвернулся и принялся зевать. Том, почувствовав некоторое облегчение от того, что в первую минуту знакомства ничего сверхъестественного не произошло, вежливо пробубнил:

– Очень приятно. Безумно рад с вами познакомиться.

Он хотел было еще добавить некую стандартную чушь, ну например, «Джулия много рассказывала о вас» или соврать хотя бы что-нибудь, но тут, к счастью, подошел гарсон и принес еще две чашки кофе. Джулия сразу не отпустила его, а тут же спросила:

– Простите, сэр, что у нас сегодня на обед?

– Утка. Жареная утка по-нормандски, мадам. Мы получили буквально несколько часов назад свежую дичь. Рекомендую, мадам.

Уловив явный французский акцент, Джулия поблагодарила гарсона по-французски

– Благодарю вас, мсье.

Повязав вокруг шеи супруга салфетку, Джулия принялась поить его с ложечки. Генерал с трудом разжимал свои губы, нехотя впуская горячий кофе себе в рот.

– Понимаете, Том, генерал последнее время стал несколько сдавать. Раньше мы путешествовали гораздо чаще. Теперь вот первый раз вырвались в Европу после длительного перерыва. Я думаю, полет через океан укрепит здоровье моего мужа. Последнее время он принимает много лекарств, неважно себя чувствует. Ой, дорогой, тебе же пора принимать таблетки, которые прописал доктор.

Достав из пачки каких-то таблеток на букву V, она с большим трудом втиснула их по очереди генералу в рот, чтобы лекарства оказались по ту сторону зубного протеза супруга. Голова генерала металась, но Джулия проделало все ловко. Том решил, что пора как-то продолжить разговор и попробовал побороть свое напряжение и смущение, короче взять инициативу в руки.

– Простите, господин генерал, а какими вы командуете войсками?

Джулия тут же ответила за генерала, который насторожился, увидев на одной из медалей своего мундира муху, решившуюся, видимо, тоже оставить город Нью-Йорк и поискать счастья в далекой Европе (а зря – в родном Нью-Йорке грязи было как раз больше, чем во всей Ирландии).

– Сухопутными. Боже, жизнь военного человека это не сахар. Я думаю, вы можете себе представить. Вот вы говорите, генеральша. Мол муж на военной службе, а жена пьет шампанское и меняет наряды. Скажите еще – любовников. Так? Вы что же думаете, женам генералов как-то легче живется, чем другим?

– Да нет, что вы, я вовсе так не думаю…

– Господи, сколько я всего натерпелась. Куда только судьба не забрасывала. И все с ним. Потом эти бесконечные свадьбы, куда приглашают последнее время мужа. Зачем вы об этом? Давайте лучше пойдем прогуляемся. Ведь такая чудная погода, ни облачка.

Оставив гарсону несколько серебристых монеток, которые от солнца превратились в золотые, Джулия первая поднялась с места, чтобы отправиться на прогулку.

Когда, инвалидное кресло сдвинулось с места, произошла очередная неприятность у генерала. Муха, которая сойдя с медали перебралась теперь на серебряный крест, висящий на правой стороне щуплой груди генерала, наконец остановилась. Так, скорбно сидя на кресте, она некоторое время напоминала как бы спасителя всех грешных насекомых. Затем, однако, муха стала потирать свои лапки, как хирург, долго и тщательно моющий руки перед операцией (например, удаление аппендицита) или, может быть, как штангист, обрабатывающий свои ладони тальком перед тем, как решиться на спортивный подвиг. Это чрезвычайно заинтересовало генерала, и он уже собирался поймать насекомое, чтобы рассмотреть поближе, оторвать лапки, а заодно и крылышки и понаблюдать, как муха будет вести себя после этой хирургической (а для генерала может и военной) операции. Но Джулия взялась за спинку инвалидного кресла и, конечно, спугнула осторожную тварь, то есть как бы сняла с креста. Вот какое невезение. Муха взлетела, но осталась на Аэротанике. Настоящие мучения на кресте, смерть и воскресение обошли ее стороной. Видимо потому, что родилась эта тварь порочным мушиным зачатием.

Истерики, к счастью, не случилось, так как мимо нашей троицы проплыла одинокая старушка. Увидев морщинистую шею проковылявшей мимо старушенции, генерал тут же забыл про муху, заискрился и затрясся весь, будто сидел не на инвалидном кресле, а на электрическом стуле, как приговоренный за убийство, например неверной жены, преступник.

Джулия, обратив внимание на горящий взгляд генеральских глаз, легонько толкнула локтем Тома.

– Вот видите, что я говорила…

– Что же я должен делать?

– Как что?

– Ну, чтобы ваш муж заревновал.

– Ах, это… Ну, сделайте что-нибудь. Не падать же мне опять без сознания.

– Что вы имеете ввиду?

– Ваши поцелуи.

– Но я никогда вас не целовал, я уже объяснял вам.

– Не целовал, не целовал. Ну так поцелуйте…

Том от удивления и неожиданности вытаращил глаза так, что один из них (с алмазом) чуть не вывалился из орбиты.

– Как, прямо здесь, на глазах у вашего мужа?

– Но мы же договорились. Это для того, чтобы