Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Антон безэмоционально пожал плечами.

– Рауль ушел наверх в попытке восстановить связь, – принялся рассуждать Герман, садясь на пятки; у него вдруг возникло ощущение, что сверху его придавили чем-то тяжелым. – Но, даже если у него ничего не вышло, он должен был бы уже давно вернуться… Разве не так?

Антон нехотя выключил музыку, вытащил наушник из второго уха и отложил смартфон в сторону.

– И что? – повторил он, хоть уже и не столь уверенно.

– Похоже, что-то случилось.

Как только эти зловещие слова вырвались из уст Германа, его внимание привлекли к себе угрожающе трепетавшие стенки палатки. Он вдруг отчетливо осознал, что они были в движении с самого его пробуждения – просто он не успел до сих пор придать этому какого-либо значения. Мгновение спустя Герман распознал и природу свиста, который заставил его очнуться от беспокойного сна и который, казалось, с каждой минутой звучал все громче и громче.

– Не нагнетай, – проворчал Антон и прикоснулся пальцем к экрану смартфона. Едва он рассмотрел высветившееся на нем время, как начал медленно и бесповоротно меняться в лице: равнодушие с недовольством уступили место безграничному недоумению. Глаза Антона в замешательстве побегали по помещению под тентом; полные смятения, они на миг остановились на Германе, а потом устремились на одну из колыхавшихся стен палатки.

– А… это… а что снаружи? – Это было единственное, что он сумел выдавить из себя. Герман не ответил. В нарастающей тревоге он резко бросился к выходу. Герман рванул молнию, проскользнул вперед по тамбуру – полотнище, которым он был обтянут, содрогалось – и расстегнул внешний тент.

Порыв ветра мгновенно ворвался внутрь, принеся с собой небывалую стужу и лихой вихрь заметавшегося по помещению снега. Герман тотчас же закрыл тент. За секунду он успел рассмотреть все, что имело для него значение. Он попятился; едва преодолев порог палатки, сел, ошарашенно глядя в пустоту перед собой. Заметно занервничавший Антон требовательно спросил:

– Что там?

– Снег… – Герман было осекся, но тут же добавил: – Снег, плотный, как стена. Ничего не видно. Сильнейший ветер. Метель. Буря…

Антон сглотнул, соображая. Его глаза вновь беспокойно забегали было по помещению, но он тут же нахмурился.

– Издеваешься, да? Напугать меня решил? – обозлился блондин. – Что ты такое несешь? – Резко вскочив, отпихнул Германа в сторону, метнулся вперед по тамбуру, дернул за молнию и раскрыл внешний тент, вновь запуская хлесткий шквал ветра внутрь.

– Закрой! – проорал Герман. В тот же самый миг Антон неожиданно получил сильнейшую затрещину снегом, что и заставило его поспешно застегнуть вход. После этого он отпрянул и повернул свою перекошенную физиономию в центр палатки.

– Как это… как это… – несколько раз повторил Антон, хлопая широко раскрытыми, метавшими молнии, глазами, и только после этого смахнул снег с лица рукой. – Это… это что такое?

– Боюсь, что это та самая непогода в горах, которой так опасаются альпинисты… – сдавленно вымолвил Герман.

– Не может быть… – То ли по-прежнему возмущенный, то ли напуганный Антон сделал несколько частых вдохов и выдохов. – Этого не могло произойти со мной! – На пару секунд он замер, затем вновь подал голос: – И… и насколько это серьезно?

– Откуда я могу знать? – огрызнулся было Герман, но тут же более спокойно прибавил: – Судя по всему, буря очень сильная, но наша палатка, как видишь, выдерживает.

Втянув голову в плечи, Антон боязливо осмотрелся вокруг и, быстро перебирая конечностями, заполз на четвереньках обратно в основное помещение под тентом. Съежившись, он сел в свой угол; Герман закрыл за ним вход. После этого оба мужчины, не сговариваясь, направили взор на ту сторону палатки, которая колыхалась в эти мгновения больше остальных. Будто только сейчас заметили они все метаморфозы, которые происходили с неподвижным еще, казалось бы, совсем недавно полотнищем. Не только это, но и холод, поддувавший из неочевидных щелей, а также свист, отчетливо зазвеневший вдруг в ушах у обоих. Даже как-то странно, что, несмотря на намеки Рауля на возможное ухудшение погоды, все это застало их врасплох, пронеслось в голове у Германа.

– Да, наша палатка выдерживает, – продолжил он, под грузом мыслей мрачнея на глазах. – Но я не могу сказать, стабильна ли эта ситуация. Сколько продлится снегопад? Может ли ветер усилиться еще больше? Если да, то до какой степени?

Герман ненадолго замолк. Он с неудовольствием отметил, что несмотря на то, насколько тщательно и усиленно, на его взгляд, готовился к этому путешествию, он мог лишь предполагать, что делать в подобной ситуации. Рауль говорил, что в непогоду необходимо отсидеться в укрытии. Однако разумно ли было находиться в столь шаткой конструкции, как палатка, пусть и основательно укрепленная? Какие опасности могли подстерегать их здесь? Срывающиеся от ветра вниз камни? Можно ли было просчитать все потенциальные угрозы? Насколько велика вероятность каждой? И вдруг поток мыслей Германа резко свернул в сторону, обнажив страшную и непонятную еще до конца истину, от которой у него защемило где-то в области солнечного сплетения. Прочистив горло, он вымолвил:

– Если бы Рауль был сейчас с нами, он, скорее всего, ответил бы на это и многое другое, успокоил бы нас, сказал бы, что нам следует предпринять. Однако…

– Ты же готовился к этому восхождению. Придумай что-нибудь, – взволнованно, но вместе с тем сердито буркнул Антон из своего угла. Но Герман пропустил это мимо ушей, поскольку собирался озвучить страшную мысль, которая тотчас же из него и вырвалась:

– …что во всей этой ситуации беспокоит меня больше всего – так это то, что он не вернулся.

«Неужели с ним что-то произошло?» – навязчиво крутился в голове молодого человека один и тот же вопрос, ввергая его в мучительную тревогу. Подобные мысли, видимо, посетили и Антона, потому что спустя несколько мгновений тишины он вдруг округлил глаза в ужасе, вскочил на колени и завопил:

– Как мы теперь без него? Твою мать! – Он схватился за голову. – Ну все! Это конец! Ты слышишь? Это конец!

То замирая, то принимаясь вдруг метаться по палатке, Антон продолжил истошно вопить что-то нечленораздельное. Его реакция оказалась подобной взрыву на пороховом складе. Герману пришлось с досадой признать: зря он поделился с ним своими переживаниями. Он сделал это лишь из-за возникшего на подсознательном уровне желания разработать на основе всех опасений какой-нибудь совместный план действий в процессе вдумчивого обсуждения; однако с таким человеком, как Антон, в качестве напарника, об этом не могло идти и речи. Более того – похоже, что впредь придется