Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

счетом ничего. Что, если непогода не стихнет до сумерек? Как далеко он ушел? Сможет ли он найти палатку без фонарика? Что, если нет? Если нет… благодаря многочисленным статьям из интернета Герман знал, что ночные, леденящие часы в горах пережить очень сложно. Содрогнувшись от этой мысли, в следующее же мгновение он чуть не простонал, осознав, что кошки Рауль так и не надел…

Оба мужчины долго сидели относительно неподвижно, скованные тягостным молчанием. Ветер свистел и поддувал в какие-то щели, однако в палатке было относительно тепло, если не снимать пуховика. Герману вспомнилось то, как за одно лишь мгновение, в которое он высунулся наружу, мороз полоснул его по лицу, как жестоко хлестал при этом снег. Если бы только буря стихла в ближайшее время… Тогда Рауль быстро бы вернулся обратно. Если он в состоянии двигаться, конечно… Герман тряхнул головой в попытке отмести от себя непрошеные страшные мысли.

Кроме всего прочего, его настойчиво одолевало беспокойство относительно того, что их могло рано или поздно занести снегом, из-за чего он начал нервно ерзать. Вдруг ему показалось, что трепет полотнища сходил на нет – это был подходящий момент для того, чтобы проверить, насколько высоки уже наметенные возле палатки сугробы. Антон молча проводил взглядом то, как Герман осторожно проследовал к выходу на четвереньках. Уже в тамбуре стало ясно, что непогода бушевала с прежней силой; однако он все-таки решил на свой страх и риск слегка приоткрыть внешний тент. Его тут же вновь обдало леденящим холодом, лицо мгновенно окоченело даже несмотря на подтянутый повыше шарф, но Герман сумел хорошенько осмотреться и с облегчением установить, что за все эти часы уровень снега вокруг палатки прибавился сантиметров на двадцать, не больше – похоже, благодаря сильному ветру на плато он долго не задерживался. Он застегнул тент и поспешил обратно в основное помещение, поближе к газовой горелке.

– Что там? – через некоторое время буркнул Антон.

– Ждем, – решил не вдаваться в подробности Герман. Не хватало только ненароком вступить с Антоном в новый разговор.

Одни опасения Германа развеялись, однако на их место тут же заступили другие. Ведь было по-прежнему неясно, когда снегопад вместе с жестоким ветром могли прекратиться. «Если вспомнить прецеденты в горах, то счет может идти на дни», – невесело подумал он. Слегка нахмурившись, Герман придвинулся к углу, в котором была сложена провизия. Не лишенный напряженного любопытства Антон молча наблюдал за ним. Оценив количество и разнообразие еще имевшихся в наличии съестных припасов, Герман пришел к утешительному выводу, что еды было достаточно даже в случае худшего развития событий, то есть сценария, в котором ему и Антону пришлось бы провести в палатке не сутки, а двое или даже больше. Однако на всякий случай следовало бы ввести некоторые ограничения. Не желая обращаться к Антону напрямую, но, зная, что тот чутко присматривался и прислушивался в последнее время ко всему, что он делает, Герман лаконично высказался будто бы перед самим собой:

– Запасов у нас немало, но до тех пор, пока Рауль не вернется, мы должны быть экономны.

Сначала Антон никак на это не отреагировал, но потом вдруг приказным тоном изрек:

– Кинь яблоко.

Герман в очередной раз смерил его раздраженным взглядом, но потом все-таки поискал нужный пакет, достал оттуда зеленое яблоко и кинул его Антону. Тот поймал фрукт, повертел его в руках и кратко потребовал:

– И нож.

Герман хотел было возмутиться и предложить ему самому взять нож из своего рюкзака, но параллельно пронесшиеся в голове аналитические процессы вдруг заставили его лицо исказиться в полнейшем смятении.

– Что такое? – мгновенно насторожившись, осведомился Антон.

– А ножей у нас нет, – едва сумел выдавить из себя Герман, поскольку осознание этого факта будто ударило его под дых.

– Как нет?

– Рауль забрал их… он все забрал с собой… – Герман в изнеможении приложил руку ко лбу. Антон не мог не помнить того, чем закончился их вчерашний конфликт; однако он будто отказывался мириться с этой реальностью, потому что, сглотнув, глухо, упрямо повторил:

– Как?..

– Он унес их в кармане куртки…

Некоторое время Антон, ошарашенный, сохранял полную неподвижность и лишь растерянно хлопал глазами. Помолчав, Герман с досадой пробормотал:

– У нас нет ни колющих, ни режущих предметов. Это значит, что открыть мы сможем далеко не все…

И вот тогда все подступившие эмоции полились из Антона безудержным потоком.

– Ааа! Вот за что мне все это!

Чуть не плача, он принялся отчаянно ругаться, то и дело всхлипывая. «Пусть выговорится», – мрачно подумал Герман, коря себя за то, что так опрометчиво обнажил перед ним на миг собственное беспокойство. Он вдруг ощутил полнейшее бессилие перед происходящим и, чтобы занять себя хоть чем-то, что он мог контролировать, решил приготовить чай. Для этого ему пришлось еще раз высунуться на улицу, чтобы зачерпнуть немного снега.

Герман безмолвно смотрел на поставленный им на горелку чайник, когда продолжавший причитать Антон ни с того ни с сего бросил на него враждебный взгляд и гневно, с горячим убеждением заявил:

– Это все ты виноват!

– Я? – переспросил Герман просто так, потому что не особо удивился подобному переходу.

– Да! Ты! Кто же еще? Если бы не ты, он бы не забрал наши ножи!

– Как знать, – безэмоционально ответил Герман, наблюдая за тем, как снег постепенно начинает превращаться в воду.

– Да! – злобно и вместе с тем обиженно воскликнул Антон. – Не могу поверить! И теперь я обречен на то, чтобы из-за тебя отбросить коньки, да еще и в твоей же компании!

Герман почти не вникал в продолжившийся поток возмущений. Однако сам звук голоса Антона действовал на него утомляюще, и вскоре он как можно более спокойно, постаравшись смягчить напрашивавшуюся резкость в тоне, сказал:

– Успокойся. Съешь свое яблоко, выпей чаю. Непогода не должна продлиться долго. До возвращения Рауля мы и без ножей как-нибудь обойдемся.

– Думаешь, он вернется? – пробурчал Антон. Герман поднял на него вопросительный взгляд, потом вернул его на чайник и уверенно кивнул.

– Разумеется.

Повертев в руках яблоко, Антон вновь на время притих. Герман же осознал, что почему-то уже совсем не верит тому, в чем только что попытался его убедить… Он постарался подавить вздох и сконцентрировался на закипающем чае.

Антон попробовал было отодрать кожуру от яблока вручную, но это у него не вышло, что, в свою очередь, только вызвало в нем дополнительное раздражение. В конце концов он бросил эту затею и с видимой неприязнью принялся грызть фрукт. Герман тем временем налил чай в две кружки и протянул одну из них