Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

соседу по палатке. Тот молча взял ее свободной рукой. Дожевав последний кусок яблока и обхватив кружку обеими ладонями, Антон задумчиво и вместе с тем недоброжелательно пробормотал, глядя куда-то сквозь одну из по-прежнему трепетавших стен палатки:

– Когда Рауль вернется… Помимо того, что он должен будет сразу же спустить меня, надо будет стребовать с него компенсацию. За моральный ущерб.

Герман невесело хмыкнул.

– Вижу, ты окончательно пришел в себя. Это хорошо.

Прищурившись, Антон бросил на него косой взгляд, но промолчал. В тишине, прерываемой лишь свистом продолжавшего буйствовать снаружи ветра и хлопаньем полотнища, мужчины допили чай, после чего Антон отставил кружку в сторону, потянулся и изрек:

– Ладно, пофиг. Я спать.

Герман проводил задумчивым взглядом то, как блондин устроился в своем спальном мешке. Действительно, бдение в эти часы едва ли что-то изменит. Он не думал, что после всех пришедших ему в голову мыслей сможет заснуть, однако все равно снял куртку и залез в спальный мешок, где спустя некоторое время сон его все-таки сморил.

XXIX

Впервые за все время похода Герман проснулся сам – без помощи будильника, без каких-либо посторонних шумов. Действительно, вокруг стояла удивительная тишина: свист и завывания ветра смолкли. Он протер глаза и повернул голову в сторону Антона. Тот еще спал. Герман внимательно осмотрел палатку изнутри. Ее стенки не трепетали так сильно, как это было ранним утром; если буря и не прекратилась насовсем, то, во всяком случае, стихла. Сквозь полотнище проникал приглушенный дневной свет. Взглянув на часы, Герман понял, что время подходило к полудню. Его тут же обволокла мучительная тяжесть: если наступило затишье, а Рауль по-прежнему отсутствовал – значит, с ним действительно что-то случилось; что-то страшное. Надежда на то, что он вернулся и находился сейчас снаружи, была слишком слаба.

Герман надел куртку. Тихо расстегнув вход в тамбур и следовавший за ним выход на улицу, он осторожно высунулся наружу. Снег больше не падал, ветра и в самом деле практически не было. Вокруг палатки все-таки намело небольшие сугробы, но это насторожило Германа не так сильно, как то, что он увидел в следующее же мгновение: в нескольких метрах от него лежали довольно крупные камни, которых вчерашним вечером там не было. Он тревожно выдохнул, понимая, насколько им с Антоном повезло не попасть под эти сорвавшиеся с неизвестной высоты булыжники. С этой мыслью Герман выбрался из палатки и застегнул ее снаружи. Да, он находился сейчас в том же самом месте, что и днем ранее, но оно ощущалось совершенно иным. Недружелюбным, враждебным дыханием веяло от заметенных толстым слоем белого снега плоскостей.

Герман осмотрелся. Так и есть: Рауля нигде не было. Он тяжело вздохнул. Втянув голову в плечи и сунув руки в карманы куртки, мужчина небольшими шажками обошел палатку и направился к краю плато. На миг его посетило странное предположение – почему-то вдруг показалось, что вся зона возле обрыва была ненадежной, что она в любой момент могла ни с того ни с сего треснуть и обвалиться; однако он тут же отмел от себя эти мысли. Герман подошел настолько близко к краю, насколько ему позволяло чувство самосохранения и все еще не покидавший до конца страх, но прежде, чем успел остановиться, внезапно поскользнулся и, к своему ужасу, едва не потерял равновесие. Резко замерев, он не сразу, но все же вскоре сумел успокоиться и в следующее же мгновение укорил себя в том, что забыл надеть кошки. Сделав пару аккуратных шагов в сторону, туда, где заледенелая поверхность была чуть больше присыпана снегом и оттого являлась менее скользкой, Герман бросил осторожный взгляд вдаль.

Прорывавшиеся сквозь какой-то невидимый с плато разрыв в покрывавших все небо облаках лучи солнца отражались от одной из вершин в находящейся справа горной цепи, что делало эту возвышенность ослепительно белой; она ярким пятном выделялась на фоне грязно-серых туч, сгущавшихся позади нее. Герман посмотрел наверх: над О-дё-Лям облака были бледными, однако надолго ли это? Немного поколебавшись, он осторожно перевел взор вниз и не поверил своим глазам: там практически ничего нельзя было различить. Сплошная белизна. Он попробовал рассмотреть далеко внизу домик, в котором должен бдеть Минсу, однако невооруженным взглядом с такой высоты это и при более благоприятных условиях было бы невозможно. Вдруг Герману в голову пришла вселившая ему надежду мысль: что, если именно в этот момент Минсу пытался разглядеть плато и происходящее на нем в бинокль? Что, если прямо сейчас он смотрел сюда? Он ведь, должно быть, сильно встревожен как погодными условиями на горе, так и тем, что Рауль не смог с ним связаться. Герман попытался припомнить, знает ли он, как жестами подать сигнал, что у них не все в порядке. Поняв, что не знает, он понадеялся на опасный яркий красный цвет своей куртки и принялся интенсивно и продолжительно махать обеими руками над головой. После этого он обессиленно опустил их. Вряд ли в этом был хоть какой-то смысл. Но вдруг?

Осторожно ступая по коварной поверхности плато, Герман вернулся в палатку и тихо застегнул ее за собой. Он вытащил из рюкзака каску, подготовил кошки и вдруг услышал позади себя какой-то неопределенный звук. Герман обернулся: оказалось, проснувшийся Антон потянулся, после чего приложил ладонь к лицу и заспанно уставился на него.

– Буря на время стихла. Рауль не вернулся. Мы все еще без связи, – безэмоционально отрапортовал Герман. Антон ничего не ответил. Тогда Герман добавил: – Я пойду искать его.

Несколько мгновений Антон молчал, затем вновь потянулся и равнодушно вымолвил:

– Зачем? Ты же говорил, что он сам придет.

– Как видишь, его нет.

– Ну, тогда все понятно, – изрек Антон, садясь. – Раз он не в состоянии прийти – значит, он нам уже не помощник. Вот что, – тут же добавил он, не давая раскрывшему было то ли в изумлении, то ли в возмущении рот Герману что-либо возразить, – пока затишье, надо этим воспользоваться. Спускай меня.

Герману не верилось, что Антон говорил это на полном серьезе. С трудом сохраняя спокойствие в тоне, он с нажимом произнес:

– Подожди, мне кажется, ты чего-то не понимаешь. Рауль, похоже, в беде, ему требуется помощь…

– Неужели ты действительно готов переться в неведомые дали ради человека, который прикончил своего друга? – Антон весело хмыкнул, вылезая из спального мешка. Герман едва не заскрежетал зубами.

– То, что на самом деле произошло на Маттерхорне, не имеет никакого значения, – выдержав небольшую паузу, отрезал он. – Кто бы на его месте ни был, что бы ни сделал