Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

себя в большей безопасности: хоть сосредоточенно продвигавшийся вперед Герман и не подавал виду, на всем протяжении серпантина ему было настолько не по себе, что любой брошенный ненароком взгляд вниз грозил разрушить все его с таким трудом построенное, но все же шаткое самообладание.

Углубившаяся в гору тропа через некоторое время вновь начала было резко уходить вверх, но потом вдруг неожиданно повела путников вниз. Склон, на котором они очутились, был довольно широк. По обеим сторонам его обрамляли скалы: слева, на фоне возвышавшейся над ними вершины, они гротами нависали над лежавшими внизу булыжниками, а с правой стояли беспорядочно разбросанными группками, своими формами напоминая небольшие, не достигавшие и трех метров в высоту, сужавшиеся кверху башенки. Герман прищурился, всматриваясь в открывшуюся взору панораму: вдалеке склон расширялся еще больше и плавно переходил в поле. Огромное, белое, волнообразное, слегка наклоненное в левую сторону поле, которое профессионалы именуют цирком, раскидывалось впереди; несмотря на вздымавшиеся из земли по всему его периметру огромные побеленные каменные осколки, казалось, что спрятаться от непогоды посреди него едва ли было возможно… Но что, если гид находился сейчас без сознания за теми глыбами или за этими?.. Замедливший шаг Герман плотно сжал губы, пытаясь продумать план дальнейших действий. Может, следовало прислониться к окольцовывавшим поле скалам и обшарить их? Только с какой стороны начать? Как много времени на это уйдет? Он еще на серпантине подумал – все-таки вряд ли гид отправился в эту сторону. Однако знать этого наверняка он не мог.

Беспокойные мысли разбегались, из-за чего голова начинала гудеть. До ушей Германа в очередной раз донесся какой-то грохот. Он приостановился, решив дать отставшему Антону возможность догнать его, и осмотрелся.

– Ветер снова усиливается, – напряженно отметил Герман, когда его спутник приблизился. Тот промолчал; ни один мускул не дрогнул на его застывшем в недовольстве лице.

Немного поразмыслив, Герман решил пойти по центру поля в надежде, что сможет разглядеть желтую куртку гида, даже если тот притаился у скал слева или справа, хоть путников от них и отделяло не менее двухсот метров с каждой стороны.

– Рауль! – прокатился по широкому пространству возглас Германа, развернувшегося и вновь пустившегося в путь. Он старательно осматривался по сторонам, и вскоре у мужчины начало возникать навязчивое желание протереть глаза.

На этом поле все как никогда сливалось перед ними: белая земля, белое небо, белые скалы; это делало ориентирование на местности весьма затруднительным. Герману даже в какой-то момент показалось, что он вдруг начал видеть мир в черно-белых тонах, и лишь взгляд на рукав собственной куртки сумел его в этом разубедить. Однако сомнения зароились в его голове. Не упустит ли он из виду какие-то признаки желтого цвета, если они будут где-то вдалеке? Беспокойно обдумывавший все это Герман проходил от одного осколка скал к другому, осматривал их, щурился по сторонам и продолжал время от времени звать гида по имени.

Впереди открылось очередное нагромождение валунов, и Герман слегка ускорил шаг. Однако и за ними не оказалось ничего, что могло хотя бы указывать на то, что Рауль побывал в этих местах несколькими часами ранее. Не сбавляя шага, он в очередной раз принялся раздумывать – был ли смысл и дальше идти в этом направлении? Мог ли гид преодолеть дистанцию больше этой? Но зачем бы ему забираться настолько далеко? Если верить карте, с которой Герман постоянно сверялся, то за обрамлявшими это белое поле впереди, вдалеке, зубьями скал находилось начало снежного карниза. Может, Рауль действительно двинулся от палатки в другом направлении? Не теряет ли Герман время понапрасну, когда гид, возможно, страдает в противоположной стороне? Герман хотел было вновь ускориться, но, обернувшись, увидел, что Антон плелся уже на расстоянии как минимум двадцати метров от него. Это подействовало на пытавшегося изо всех сил совладать со своими переживаниями Германа раздражающе.

– Ты можешь быстрее? – нервно воскликнул он.

– Нет, не могу! – тут же рявкнул Антон в ответ. – Вообще, знаешь, что? Мне все это надоело. Мне холодно, – добавил он с большей настойчивостью в голосе и остановился. – Я устал ходить. Отведи меня в палатку.

Герман уставился на него с изумлением, но тут же нахмурился. Видя, что спутник приближаться не планирует, он скорым шагом подошел к Антону сам и сердито объявил:

– Я даже обсуждать это не собираюсь. Я пошел искать человека. Я не звал тебя с собой – напротив, я предложил тебе вернуться в палатку. Но ты сам за мной увязался. И в то время как Рауль, возможно, замерзает где-нибудь, ты…

– Взгляни правде в глаза, он наверняка уже все. – Антон перебил Германа с таким безразличием, что тот на мгновение оторопел. – А я не хочу, чтобы меня постигла та же участь.

Герман не мог примириться с мыслью, что даже если они и найдут Рауля, то их поиски грозили оказаться для гида уже совершенно бессмысленными. Эта мысль, конечно, неоднократно приходила ему в голову, но всякий раз он тут же гнал ее прочь, не желая пускать и часть ее в свое сознание. Продолжая хмуриться, Герман перевел тему в то русло, которое волновало его в эти минуты больше всего остального:

– Сейчас надо решить, есть ли смысл двигаться дальше в этом направлении. Потому что если предположить, что Рауль все-таки изначально пошел в другую сторону…

– Ты что, не посмотрел, куда вели следы? – надменно перебил его Антон.

– Какие еще следы? – прошипел Герман. – Если ты вдруг забыл, то вокруг нас бушевала буря! Все следы она замела!

Антон никак не отреагировал на эти слова. Скрестив на груди руки и выставив вперед одну ногу, он неподвижно стоял на месте, всем своим видом показывая, что дальше не пойдет. Ветер вдруг взметнул порошок вокруг его ботинок; порывы заметно усилились по сравнению с тем, какими они были, когда путники покидали плато. Герман задрал голову: над ним небо было по-прежнему белым, но с той стороны, где должна была протягиваться загороженная сейчас скалами О-дё-Лям горная цепь, оно серело и постепенно густо темнело, приобретая вместе с тем угрожающий оранжевый подтон.

Похоже, буря могла в скором времени разразиться вновь. Герман с тяжелым предчувствием в очередной раз нахмурился. Немного поразмыслив, он посмотрел в неизведанную часть поля, потом перевел взгляд на Антона и после небольшой паузы изрек:

– Черт с тобой. Вернемся к палатке, оставлю тебя там… а сам пойду в другую сторону.

«Если погода позволит», – додумал молодой человек про себя. Заметно оживившийся Антон без лишних слов развернулся и двинулся в обратный путь с гораздо большей скоростью, чем