Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

содрогнуться, его ноги чуть не подкосились, а во рту внезапно пересохло. Изо всех сил пытаясь совладать с подступавшим страхом, Герман прошел мимо спутника, остановился в шаге от зиявшего провала и, осторожно склонившись над ним, заглянул вниз.

– Он там? Ты что, выронил его?..

С ужасом продолжавший глядеть вниз, Антон ничего не ответил. Герман испытывал сильнейшее потрясение. К счастью, поскольку его взору открылась не бесконечная пропасть, а лежащие десятком метров ниже валуны, смотреть вниз оказалось не так страшно, как Герману успело представиться; однако мало того, что этот ведший к палатке путь был теперь для них отрезан, так еще и единственное их орудие было утрачено.

Еще какой-то парой минут ранее шедший впереди довольно уверенно Антон перестал вести себя сколько-нибудь адекватно. Он продолжал молчать; его била легкая дрожь. Герман опустился на колени, а потом лег на живот, чтобы всмотреться вниз получше и узнать, там ли ледоруб и есть ли возможность хоть каким-то образом спуститься, чтобы заполучить его обратно. На мгновение ему почудилось, что среди каменных обломков и правда что-то блеснуло. Но добраться дотуда не представлялось возможным: хоть скалистая стена и была здесь неровной, на ней отсутствовали какие-либо выступы или трещины, пригодные для того, чтобы за них зацепиться. Герман подумал, что в теории он мог бы спуститься по веревке – у него, пожалуй, было все необходимое для этого снаряжение… Но как сделать это на практике, он даже представить себе не мог. Как, к примеру, вбить стальной крюк в скалу? Герман знал, что альпинисты это делают. Но как? Чем? К таким вопросам он попросту не был подготовлен. Покосившись назад через плечо, он пришел к выводу, что, если бы вдруг доверил веревку Антону, тот вряд ли сумел бы удержать его, тем более в таком состоянии. Да и вопрос еще – стал бы он вообще его держать?

– Как можно было быть таким идиотом… – принялся корить самого себя Герман. – И почему я только уступил, пустил его вперед…

Подавшись назад, он встал на колени. Сняв со спины рюкзак, Герман расстегнул его и принялся рыться в экипировке, гадая, могло ли хоть что-то оказаться полезным. Да, были здесь и взятые из рюкзака Рауля скальные крюки – прямые профильные и изогнутые якорные; однако амбициозная идея привязать один из последних к веревке, чтобы подцепить ледоруб снизу, показалась Герману глупой тратой драгоценного времени. Зачем Рауль вообще брал все эти крюки с собой? На всякий случай? Вот он, этот случай. На самой безопасной, по его уверениям, вершине.

Ветер тем временем усиливался. Надо было скорее принимать какое-то решение. Чем дольше Герман смотрел на бесполезный в его руках инвентарь, тем яснее понимал, что бессилен перед произошедшим. Похоже, ледоруб – если среди камней блеснул именно он, – придется просто оставить внизу. Теперь-то уж им с Антоном точно необходимо было во что бы то ни стало добраться до палатки. Во-первых, там находились оставшиеся ледорубы. Хоть ни Герман, ни его спутник до сих пор еще не испытали потребности в том, чтобы воспользоваться этим инструментом, его утрата заставила его почувствовать себя полностью беззащитным перед непредсказуемыми силами природы, так неожиданно преградившими путникам дорогу. Во-вторых, поиски Рауля так или иначе следовало продолжить от палатки – надо было лишь отправиться на этот раз налево. Ну а в-третьих… Под тентом можно было бы переждать непогоду в случае ее возобновления, подумал Герман, хоть его и по-прежнему настораживали нападавшие откуда-то сверху камни, лишь каким-то чудом не угодившие в неспособное противостоять им тканевое убежище.

Казалось бы, самым страшным во всей этой ситуации оказалось то, что на ведшем к палатке пути возникло непреодолимое препятствие. Однако хоть это и внушало Герману беспокойство, оно было довольно легким: тщательно изучивший карту горы накануне восхождения, он знал, что практически каждая пригодная для пешего прохода тропа где-нибудь да пересекалась с другими дорожками, на которые можно попасть, либо завернув за какой-нибудь неочевидный поворот, либо забравшись на уровень повыше, либо наоборот, спустившись. Эти дорожки, казалось, могли вывести к практически любой нужной точке. Герман в свое время заметил на карте множество ответвлений и в той части О-дё-Лям, что находилась между центром горы и карнизом на востоке; ему казалось само собой разумеющимся то, что хоть какой-то обходной путь, способный отвести их с Антоном отсюда к палатке, должен был существовать.

Не поднимаясь с касавшихся промозглой земли колен, Герман достал из вместительного кармана куртки составленный Раулем чертеж горы со всеми проложенными по ней маршрутами. Ветер сильно трепал концы бумаги, но Герман крепко держал ее в руках. Ему удалось установить их с Антоном примерное местонахождение. К собственной радости, он тотчас же обнаружил подтверждение своим догадкам: выходило, что, если немного пройти в обратном направлении, то на одном участке серпантина был уступ, чуть повыше – еще один, а уже над ним располагалась одна из тех подходящих для продолжения пути дорожек. Следуя по ней в западном направлении, можно было выйти к точке, в которой она пересекалась с ведшим к вершине маршрутом – эту точку восходители должны были преодолеть сегодня под руководством Рауля в первые полчаса. Стало быть, оттуда можно было и спуститься к палатке. Герман возликовал. Он сложил и убрал карту в карман, после чего закинул за спину рюкзак и решительно поднялся.

– Пойдем, – сказал он, делая мимо Антона шаг в обратном направлении.

– Куда… – тихим, смешавшимся со всхлипом голосом простонал тот.

– К палатке, – пояснил Герман. – Я знаю обходной путь.

Он небрежно махнул рукой, предлагая следовать за собой. Прежде чем Герман повернул за угол, он заметил, что выглядевший растерянным Антон несмело тронулся вслед за ним.

Хоть карта и не была составлена с высокой точностью, вскоре то и дело задиравший голову Герман действительно заметил впереди в скале два расположенных друг над другом уступа, над которыми в свою очередь находился небольшой балкон. Чтобы перебраться с одного высокого уступа на другой, следовало помогать себе руками, но в остальном подняться наверх можно было довольно легко. Герман обернулся, чтобы взглянуть на Антона. Тот следовал за ним замедленным шагом, сгорбившись, спрятав кисти перекрещенных на груди рук в подмышечные впадины. Он так и не отошел от шока.

– Не отставай! – крикнул Герман, после чего принялся карабкаться наверх. Оказавшись вскоре на балконе, он развернулся лицом к Антону, но при этом случайно бросил взгляд вниз, на далекую землю. К этому он был совершенно не готов. Будучи на четвереньках, Герман невольно подался назад. Руки слегка дрогнули; он прикрыл