Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Я с тобой пойду, – помолчав, пробубнил Антон. Герман вздохнул и посмотрел в направлении огромной каменной глыбы, мимо которой следовал его путь.

– Вернулся бы ты в палатку. Точно сказать не берусь, но там, дальше, тоже может быть скользко…

– Да пофиг, – перебивая его, заявил Антон.

– Ты не понимаешь, что это опасно? – возмутился Герман. – Я не собираюсь тебя страховать.

– Можно подумать, тебя кто-то об этом просит, – огрызнулся Антон. Герман нервно выдохнул.

– Как хочешь, – процедил он и развернулся в выбранном им направлении. Однако не успел Герман сделать и пяти шагов, как последовавший за ним Антон внезапно сказал:

– Давай я понесу ледоруб.

Не останавливаясь, Герман слегка развернул голову и одарил его недоуменным взором.

– Я тебе не доверяю, – добавил Антон, устремив на него взгляд исподлобья.

– Я тоже тебе не доверяю, – холодно отозвался тот.

– Во всяком случае, я не пытался тебя убить, – возразил Антон.

– Пока я иду впереди, тебе точно ничего не угрожает, – через плечо огрызнулся Герман. Сразу же после того, как за долю секунды он рассмотрел недовольное полученным ответом лицо Антона, ему бросилось в глаза то, что ни в руках, ни за спиной его спутника ничего не было. Приостановившись, Герман развернулся к Антону боком и спросил:

– Где твой рюкзак?

– В палатке.

– А как ты собирался спускаться?

– Налегке. – Антон пожал плечами.

Герман одарил его многозначительным взглядом, после чего отвернулся и продолжил шагать вперед. Антон же, погрузившись в раздумья, заворчал за его спиной:

– Там все равно либо не мои вещи, либо те, что мне больше никогда не пригодятся. Ноги моей больше не будет ни в этих ваших дурацких горах, ни в походах, ни вообще где-либо, где цивилизация напрочь отсутствует. Никогда не думал, что горячая вода, мягкий матрас, шумоизоляция и центральное отопление когда-нибудь будут занимать так много места в моих мыслях. А, ну и сеть, конечно же. А то я прямо как самый настоящий отрезанный от всего нормального мира гребаный Робин Круз. Только и думаю о том, чтобы этот мерзкий морозный кошмар поскорее закончился.

Герман не сразу сообразил, что Антон, вероятнее всего, имел в виду Робинзона Крузо. Решив не уточнять, он передернул плечами и ускорился, будто желая уйти от продолжившего что-то бубнить себе под нос спутника в отрыв. Однако он помнил, что Антон был без кошек, поэтому вскоре недовольно втянул носом воздух и слегка сбросил темп, лишь на долю секунды опередив вырвавшееся из уст Антона возмущение:

– А помедленнее никак?

Путники миновали огромную глыбу по левой стороне и углубились в скалы. Извилистая дорожка начала резко уходить вверх. Приходилось высоко переставлять ноги, чтобы выбираться из снежных пут покрывавших камни сугробов, в этих местах порой доходивших чуть ли не до колен. Здесь скалы располагались по обеим сторонам от продвигавшихся вперед мужчин: они шли через расщелину, ширина которой то и дело колебалась от одного метра до трех.

Герман крутил головой по сторонам, в мглистом сером свете дня стараясь разглядеть меж повсеместно разбросанных валунов и то и дело вспарывавших каменный монолит трещин яркий желтый цвет – цвет куртки Рауля. Однако скалы были безлюдными, дикими, безучастными. Ничто не указывало на то, что Герман принял верное решение, направившись в эту сторону; как, впрочем, и на то, что ход его неверен. В нем потихоньку начинало зарождаться зудящее чувство беспокойства, и вскоре терпеть его стало совсем невмоготу. На подмогу пришла мысль: вероятно, он повысит шансы на успех поисков, если издалека даст гиду знать, что его ищут.

Вдруг он отзовется?

– Рауль! – Герман постарался крикнуть так, чтобы это не вышло у него чересчур громко, но чтобы было слышно на расстоянии.

– Не ори! – тут же шикнул Антон и, быстро сократив небольшое отделявшее двоих мужчин друг от друга расстояние, сильно ткнул его кулаком в плечо.

– Почему? – Герман повернулся к нему лицом и недовольно потер ушибленное место. Было ничуть не больно, но сам факт этого тычка оказался весьма неприятен.

– Мне только еще не хватало, чтобы на нас по твоей милости лавина сошла!

– Это миф, – отозвался Герман с очевидной неприязнью как в тоне, так и на лице. – В звуке человеческого голоса нет таких колебаний, которые могли бы спровоцировать сход лавины… Даже звук пролетающего над горами самолета не всегда на это способен. А Рауль должен узнать о нашем приближении, – чуть более нервно добавил он, после чего отвернулся и двинулся вперед. – Рауль! – вновь крикнул Герман. – Ты меня слышишь?

– А ты позови его настоящим именем, вдруг отзовется.

Герман отреагировал на эту реплику лишь напряженным вздохом, после чего продолжил взывать к гиду в прежней манере.

– Рауль! Ты здесь?

Он кричал это и многое другое, но гора безмолвствовала. Лишь изредка издавала она какие-то неопределенные шумы, похожие на сочетание свиста гулявшего в разных ее уголках ветра и отдаленного грохота перекатывавшихся камней. Однако Герман смог слегка обуздать свое беспокойство и теперь старался сохранять стойкость и присутствие духа. Надежда подгоняла его, укрепляя в уверенности, что рано или поздно гид отыщется. Герман активно всматривался как вперед, так и по сторонам, практически не замечая тяжести перехода. Вместе с начавшим сильно отставать Антоном он продвигался вперед, непрерывно поднимаясь вверх по устланному снегом бугристому пути, по этой постепенно сужавшейся, усеянной невидимыми под белым покровом камнями тропе, которую можно было преодолеть лишь по очереди, следуя один за другим.

Когда Германа вдруг заставил обернуться какой-то раздавшийся позади скрежещущий звук, оказалось, что с их с Антоном местонахождения не только палатки, но и всего плато видно уже не было. Однако его это вовсе не удивило: даже если они ушли не столь далеко, как это могло бы показаться утомленному монотонной физической нагрузкой человеку, то хаотично расположенные скалы, между которыми извивалась тропинка, препятствовали обзору. Зато впереди вдруг резко посветлело. Каменные громады с правой стороны расступились, открыв глазам горизонт – точь-в-точь как днем ранее. В отличие от участка пути от земли до голубого флага, эта тропа была более широкой и не такой крутой, зато она петляла серпантином вдоль изгибавшихся на протяжении нескольких десятков метров скалистых стен. Едва осознав, что с правой стороны дороги находится обрыв, Антон простонал. Хоть это было и единственным звуком, который он издал, Герман воспринял его как сигнал к тому, чтобы начать то и дело оглядываться на спутника, медленно следовавшего за ним, вжавшись в скалу.

Однако вскоре эта петлявшая тропа в очередной раз повернула налево и там вновь завела путников в скалы. Это дало обоим почувствовать