Дикие сыщики - Роберто Боланьо

ревнив. Не звонил мне по целым дням и не спрашивал, куда я пропала. Помнится, я ему написала письмо. Что пора повзрослеть, призадуматься о своём образе жизни, если у тебя здоровье не в порядке (не много не мало склеротические изменения желчных протоков, колит с изъязвлениями, гиперактивность щитовидки, едва пришёл в себя, зубы запустил — разве это нормально, когда у человека постоянная зубная боль?). Я писала, что рано ему забивать на здоровье, нестарый ещё, а он лучше б забил на ту бабу, «разбитое сердце», пошёл и купил себе стиральную машину, было б умней. Это письмо я писала ему целый день, а потом порвала и весь вечер рыдала. И вот теперь он звонил.

Ты хочешь увидеться, но говорить мы не будем? Так точно, чтобы ты была там, но говорить мы не будем. Я просто хочу твёрдо знать, что ты рядом, хотя мы друг друга вообще не увидим. Ты что, с ума сошёл? Нет, почему же, я в твёрдом рассудке. Но не был он в твёрдом рассудке. И всё настаивал, что я должна его видеть. А ты что, меня не увидишь? — продолжала выяснять я. Нет, так не получится, я изучил местность, тебе надо будет остановиться на обочине сразу после бензоколонки, где загибается шоссе, и оттуда смотреть, можно даже не вылезать из машины. Ты собираешься покончить с собой, Артуро? — сказала я и услышала что-то похожее на смех. Нет, с самоубийством я ещё подожду, — сказал он негромко. — У меня билет в Африку, я через несколько дней улетаю. В Африку? А куда? В Танзанию. Я уже привился от всего, что бывает. Так ты будешь? — спросил он. Я ничего не понимаю, — призналась я. — Какой смысл? Смысл есть! — сказал он. Для тебя, козла, а для меня какой смысл? Именно для тебя, — сказал он. А что мне надо делать? — сдалась я. Всё, что ты должна сделать, это съехать с шоссе после бензоколонки на повороте и ждать. Ждать сколько? Не знаю, пять минут, — сказал он. — Если ты будешь вовремя, как я скажу, ждать придётся минут пять, не больше. А что потом? Потом подождёшь ещё десять минут и уедешь. И всё? А что Африка? — спросила я. Африка будет позже, — сказал он своим обычным голосом, с лёгким оттенком иронии, но безо всяких признаков помешательства. — Африка — это на будущее. Хорошенькое будущее, — сказала я. — И что ты там будешь делать? Ответ, как всегда, был уклончив: работать, всё как всегда, там посмотрим. Повесив трубку, я не знала, чему удивляться больше, этой странной просьбе или тому, что он решил уезжать из Испании.

В назначенный день я всё сделала в точности так, как он распорядился. Поставила машину над обрывом на обочине шоссе, откуда открывался вид на побережье, на бухту и маленький пляж внизу, где летом загорают местные нудисты. Слева гряда холмов с домиками, проглядывающими там и сям, справа железная дорога, кустарник и дальше, за выемкой, пляж. День был пасмурный, людей на пляже я не увидела. В самом изгибе бухты стояло «Кафе весёлых кальмаров», «Лос Каламарес Фелисес», разваливающееся деревянное здание, выкрашенное в голубой цвет, и вокруг ни души. С другой стороны навал камней отделял бухту от других, маленьких, бухточек, более уединённых и скрытых от любопытного взора, нудисты обычно собирались именно там. Я прибыла на место на полчаса раньше, чем он велел. Я не хотела выходить из машины, но после того, как прождала десять минут и выкурила две сигареты, там стало нечем дышать, как в прямом, так и в переносном смысле слова. Когда я открыла дверцу, перед «Кальмарами» остановилась ещё одна машина. Я смотрела внимательно: из неё выбрался человек с чёрными волосами, то есть, надо думать, нестарый, посмотрел по сторонам (только вверх не взглянул, где как раз была я), а потом направился в кафе-бар и скрылся от моего наблюдения. Не знаю, почему я так разнервничалась. Опять села в машину и заперла двери. Я уже думала уезжать, когда к «Весёлым кальмарам» подъехала другая машина. Из неё вышли мужчина и женщина. Заметив первую машину, мужчина поднёс руку к губам и то ли крикнул, то ли свистнул, я не разобрала, потому что мимо как раз проезжал грузовик. Мужчина с женщиной немного подождали и направились к пляжу по вытоптанной тропинке. Спустя некоторое время из невидимой мне части «Кальмаров» вышел первый человек и отправился вслед за ними.

Когда они поравнялись, мужчина подал ему руку, а женщина чмокнула в щёку. А потом, как-то очень замедленно, второй человек поднял руку и указал какое-то место на пляже. Из прибрежных камней возникли ещё двое и направились к кафе-бару, шагая по песку ненамного выше того места, до которого доходили волны. Хотя они были далеко, в одном из них я распознала Артуро. Я выскочила из машины, не знаю зачем, — может, хотела спуститься на пляж, но тут же сообразила, что не добежать, далеко, надо искать спуск, и пока я дотуда доберусь, они уже пройдут. Поэтому осталась рядом с машиной и только смотрела. Артуро и его спутник остановились в середине пляжа, Двое, подъехавшие на машинах, двигались в их направлении, а женщина села на песок и стала ждать. Когда все четверо воссоединились, один из мужчин, тот, что был с Артуро, положил на землю пакет и развернул его. Потом поднялся и отошёл. Первый приблизился, что-то взял из развёрнутого пакета и тоже отошёл. После этого над пакетом наклонился Артуро, так же вынул что-то и отошёл. Теперь у каждого в руках был какой-то длинный предмет. Второй человек подошёл к первому и что-то сказал. Первый кивнул головой, и второй отошёл, но, видно, в некотором смятении — он отступил прямо в воду, куда доставала волна. Видимо, намочил ботинки — от неожиданности подскочил, будто его укусила пиранья, и быстро шагнул в другом направлении. Первый человек даже не взглянул в его сторону: он довольно дружелюбно разговаривал с Артуро, а тот слушал и водил левой ногой, будто что-то рисует на влажном песке — человечка, лицо, выписывает какие-то цифры. Тот, что сопровождал Артуро, отошёл на несколько метров, к камням. Женщина пересела ко второму, который, опустившись на песок, вытряхивал ботинки. В середине пляжа остались только Артуро и первый. Тогда они подняли эти предметы и перекрестили их в воздухе. Сначала мне показалось, что палки, и я засмеялась, а потом поняла, что он хотел, чтобы я увидела — вот эту самую клоунаду, дико обставленную, но