Элис Адамс - Бут Таркингтон

не читает, не шьет, даже пасьянсы, знаете ли, не раскладывает, поэтому, сами понимаете, много разного слышит. Так вот, Элла утверждает, что девушки уже давненько, видите ли, сплетничают про Милдред и этого самого Артура Рассела. Всем им было интересно, как он выглядит, он ведь, понимаете ли, только вчера приехал в город, так вот это доказывает, что Милдред про него в разговорах упоминала или…

Элис сделала попытку непринужденно рассмеяться, но вдруг поперхнулась.

– Конечно же, мы с Милдред задушевные подружки. Хотя это не значит, что она рассказывает мне обо всем… Естественно, она дружит и с другими. А что еще сестра говорила вам про Милдред и мистера Рассела?

– Говорила, что дела у него в полном порядке, по крайней мере ей так сказала Генриетта Лэм. Элла утверждает…

Элис опять перебила его, в голосе все сильнее чувствовалось раздражение:

– Хватит бубнить мне про Эллу! Давайте найдем тему получше, чем мистер Рассел!

– С удовольствием, – тут же согласился мистер Даулинг. – О чем вы хотите поговорить?

Но это великодушное предложение отклика не получило; Элис сидела молча, откинувшись в кресле; руки покоились на подлокотниках, а глаза, влажные и яркие, жадно следили за дверным проемом, где кружились пары. Ее тревожила не столько «сдержанность» Милдред, хотя она весьма походила на предупреждение о том, какой пустотой могут обернуться слова «ближайшая подруга». Элис и раньше замечала немало косвенных указаний на это, однако решающий удар был нанесен в этот вечер. По-настоящему Элис волновало другое: необычный трепет в груди. Стоило ей один раз взглянуть на этого самого мистера Артура Рассела, как она мгновенно подумала, сформулировав мысль столь же четко, как если бы говорила вслух, хотя сказано это было скорее чужим голосом, звучащим изнутри: «Вот он! Именно за такого мужчину я хочу замуж!»

Людям мятежным и страждущим Провидение нередко представляется страшной фигурой: оно кажется им ненадежным властителем, капризным и непредсказуемым в своей игре с собственными созданиями, по прихоти отдающим кого-то под гнет трагических лишений, а кого-то под сень разнообразнейших благ.

Элис полагала, что Милдред получила довольно благословений, пора и честь знать и что-нибудь другим девушкам оставить. Последним даром вечного Рождества для Милдред стал мистер Артур Рассел – привлекательный, доброжелательный, галантный, идеальный жених, да еще и «в полном порядке». Конечно! Эти богатеи вечно женятся на своих же. И пока всякие милдред танцуют с безупречными артурами расселами, те, кому повезло гораздо меньше, вынуждены сидеть с фрэнками даулингами, что, впрочем, лучше, чем с этими фрэнками танцевать.

– Так о чем вы хотели бы поговорить? – спросил молодой человек.

– Ни о чем, – отрезала Элис. – Давайте просто посидим.

Но через секунду Элис кое-то вспомнила и, внезапно оживившись, принялась безудержно болтать. Она показала на играющих в конце коридора музыкантов:

– Ой, смотрите! Смотрите на дирижера! Разве не смешно? Кто-то сказал мне, что они называют себя «Джазовый Луи и его разноцветный оркестр». С ума сойти! Вам они нравятся? Да посмотрите же на них, Фрэнк.

Она продолжала щебетать, стараясь заставить ухажера оторвать взгляд от ее персоны, потому что как раз сейчас она отстегнула поникший букетик мертвых фиалок от платья и осторожно положила его рядом с тем, что еще недавно держала в руках: тот уже некоторое время валялся в кадке у корней одного из самшитов.

Внезапно Элис замолчала.

– Какая вы все-таки занятная, – произнес Даулинг. – То требуете вообще прекратить разговоры, то вдруг принимаетесь трещать как сорока, а когда я начинаю втягиваться в беседу, вы опять умолкаете! Почему вы, девушки, вечно так поступаете?

– Не знаю, наверное, мы просто со странностями.

– И я про то же! Ладно, что сейчас делать будем? Поговорим или посидим молчком?

– Думаю, еще посидим.

– Как пожелаете, – согласился он. – Я готов сидеть с вами до бесконечности.

Но в ту минуту, когда юноша столь откровенно проявил дружелюбие, над их покоем нависла угроза: мать Фрэнка, подобно громокипящей туче, возникла в коридоре. Она недовольно вертелась, озираясь в поисках сына, и, к несчастью паренька, нашла его. Ее лицо, обращенное к Элис, тут же исказило ужасное выражение, женщина властно поманила Фрэнка пухлой ладонью и осуждающе покачала головой. Бедолага попытался бросить ей вызов ледяным взглядом, но надежды, что сия острастка возымеет действие, было мало, и он развернул кресло, усевшись спиной к ее убийственной пантомиме. Напрасно он подумал, что после его маневра миссис Даулинг не двинется к ним – немедленно и безудержно.

Она вступила в самшитовый уголок, поспешно сложив губы в некое подобие радушной улыбки, и эта намеренно приветливая гримаса никак не сочеталась с отчаянием в ее глазах и смятением на ее челе.

– Фрэнк, кажется, ваша мама хочет с вами поговорить, – сразу же сказала Элис.

Миссис Даулинг ей кивнула:

– Добрый вечер, мисс Адамс. Мне вдруг подумалось, раз вы с Фрэнком все равно не танцуете, то почему бы не потревожить вас тут…

– Конечно, – пробормотала девушка.

Но мистер Даулинг, кажется, так не считал.

– Что еще тебе надо? – спросил он, когда мать шаловливо шлепнула его веером.

– Скверный мальчишка! – Затем миссис Даулинг обратилась к Элис: – Полагаю, вы отпустите его сделать кое-что для своей старенькой матушки, мисс Адамс.

– Что еще тебе надо? – повторил сын.

– Два пустячка, – сообщила ему женщина. – Все так хотят, чтобы Генриетта Лэм приятно провела время, ведь она впервые со смерти отца выходит в люди, а ее дедушка, сам знаешь, наш старинный друг, и…

– Хватит уже! – перебил Фрэнк. – Мисс Адамс это все неинтересно, мама.

– Но Генриетта сама подошла к нам с Эллой, и я ей рассказала, как ты мечтаешь с ней потанцевать…

– Вот еще! – воскликнул он. – Послушай! Я сам могу решить…

– Да, можешь. Однако я подумала, – объяснила миссис Даулинг, – что нельзя упускать столь удобную возможность, ведь у Генриетты, по ее признанию, все танцы расписаны, но она согласилась потанцевать и с тобой, пока бал не закончился. Поэтому пойди-ка и как можно быстрее поговори с ней.

Фрэнк побагровел:

– Я отказываюсь делать что-либо подобное.

– Нехороший мальчик! – весело произнесла мать. – Как по мне, более удачного времени увидеть Генриетту у тебя не будет, потому что ее то и дело приглашают, к тому же ты дал слово пригласить на следующий танец Эллу; ты упускаешь все свои шансы. Я уверена, мисс Адамс не станет возражать…

– Ничуть, – сказала Элис.

– А я возражаю! – заявил Фрэнк. – Жаль, что тебе не понять этого: если я захочу с кем-то потанцевать, я не стану просить маму пригласить эту девушку за меня. Мне уже далеко не шесть лет!

Он говорил с излишней горячностью, и