Провинциал. Рассказы и повести - Айдар Файзрахманович Сахибзадинов

пошёл прочь из столовой, сославшись на занятость, – она с болью в сердце заметила в его фигуре ущербную несуразность: короткое туловище и длинные ноги. Исходя из этой пропорции, определила, что содержания в нём мало…

И всё же она уважала Рашида больше других охранников, пустоболов и задир. Один из них имел болезненную привычку подкрадываться сзади и пугать её: хватал под мышками или за икру ноги. Дина не знала, как ему отомстить. Однажды новичок-инкассатор немыслимым образом умудрился оставить в банке свой автомат, группе «дали маршрут» – и он уехал… Дина слонялась по коридорам и увидела прислонённый к стене АКМ. Она откинула волосы, завела ремень за голову, положила руки на автомат и вразвалочку, виляя бёдрами, пошла шляться по комнатам.

Первой её увидела подружка-кассирша и возопила. Дина сказала ей: «Ша!» – и пошла дальше. В столовой находился тот самый охранник, что хватал её. Сидя за столом, спиной к двери, что-то жевал.

– Внимание, Коля. Ограбление! Руки вверх! – крикнула Дина.

Тот повернул голову, продолжая жевать, – и челюсть у него отвисла…

Дина стояла, направив на него ствол, и злорадно улыбалась…

Выплюнув кашу в ладонь, побледневший, тот залепетал об опасности, об ответственности…

В это время со стаканом компота в руке из раздаточной выходил Рашид. Он опешил, даже присел.

– Дина, это боевое оружие! – закричал он. – Отведи ствол в сторону и сними палец со спускового крючка! Если автомат заработает, его поведёт. Ты не сможешь его остановить и всех перестреляешь!

Автомат она отдала.

– Ну и как этот Коля? – спросил Шмаков. – Перестал донимать?

– Наоборот, проявил ещё большую агрессивность, – ответила Дина. – Но я помню его глаза в столовой… Для себя я его уничтожила. Со мной шутки плохи, ведь я лунатик.

Шмаков улыбнулся

– Да. Я гуляю по ночам, как привидение! Дохожу до входной двери и обратно. Тётя сколько раз наблюдала. Она на ночь дверь запирает и ключ прячет. Мне кажется, что я вообще шизофреник. Я читала о них. У меня все симптомы.

– Все мы шизофреники…

Дина хвастала своей мстительностью, как и хорошим аппетитом.

– Сегодня ехала к вам, – говорила она в другой раз. – И опять бесплатно! Водителя автобуса я нынче вышколила!

Скинув одежду, прошла в горницу, уселась в кресло, свежая с мороза, краснощёкая.

– Он меня, общественный паразит, достал! Мне денег на автобус жалко, я всё зайцем ездила. Зачем я должна платить? Я же безработная. Тем более водители воруют: перепродают использованные билеты.

Это давно ещё началось, когда мы с вами познакомились. Ехала я в автобусе, решила сохранить билет. На остановке выхожу спокойненько, уверена, что билетик будет со мной. И, ё-моё, в дверях он меня останавливает вот так рукой, причём нагло, потянулся за билетом, вырвал. Я на него посмотрела и запомнила. Потому что вблизи я и без очков хорошо вижу. «Ну, ничего, – думаю, – погоди!» И вот как-то раз попала я опять на этот маршрут. Водителя заметила издали. У него ещё внешность такая – маленький, щупленький. «Ага, – думаю, – ну я тебе сейчас покажу!» Иду на выход, моя очередь, билет я всё-таки купила. И вот он хотел его схватить, а я – хоп-с и нарочно выпустила у него под носом. Билетик шик – и полетел. Крутится, как листик. Он так следит за ним… Сошла и думаю: «Ничего, на этом твои мучения не кончились!» На следующий раз (что-то он стал мне часто попадаться в последнее время) – опять он. «Ага, – думаю, – ты продолжаешь у бедных людей билеты отнимать, чтобы перепродавать обратно!» Ладно, купила билетик. И нарочно порвала его вдоль почти до конца. Загнула ножки в разные стороны, иду, показываю. Он думал: я опять брошу, хвать за кончик! а я выпустила – бумажные ножки-то у него в руках раздвинулись в разные стороны, ха-ха! Я уж не видела, как он там… И вот иду сегодня на выход, опять он у двери стоит, билеты из рук у людей выщипывает. Выщипывает, выщипывает… а меня увидел – и руки по швам! Я спокойно прошла, думаю: «Вот молодец, исправляться начал».

– Да, ты и вправду мстительная, – заметил Шмаков.

– Я не терплю обмана, не прощаю лжи и измены! – сказала она с юношеской категоричностью.

– Ты прожила такую большую жизнь, – распалял её Шмаков, – что тебе приходилось терпеть даже измены.

– Приходилось.

– И какое же это предательство?

– Так, лёгкая горечь разочарования…

Она вздохнула, отвела глаза в сторону.

– Даже? И кто же это был? – спросил он вкрадчиво.

– Не важно.

Она нахмурила лоб.

– У тебя от меня секреты?

– Вы неправильно поймёте…

– О нет, я пойму всё очень правильно.

Он начинал страдать.

– В общем, один человек меня предал.

– Кто?

Краснея, она начала:

– Ну, в общем, была у меня подруга. Да и не подруга вовсе, а так себе. В принципе мы всегда были врагами. Об этом знали в классе. И вот как-то все от неё отвернулись. Бывает же, объявляют бойкот. Замечаю: она как будто ко мне стала клеиться. Честно говоря, я не хотела иметь врагов, да и жалко мне её стало. И вот начала она приходить к нам домой. Уроки вместе делали. Тётя кормила нас до отвала, специально ходила на базар за вкусненьким, зная, что Люська сегодня придёт. Ну, дружим. И вот однажды перед уроком литературы подсела я к ней, пирожков из столовой принесла. У нас с пирожками ужас что творилось! После третьего урока все жрать хотят, только звонок – и все как ужаленные срываются с места – за пирожками. Очередь! Садились для этого за первые парты, чтобы легче было рвануть. Задние ещё как нарочно, перед самым стартом, портфель стягивали – хоп так по полу, без портфеля-то не побежишь. И вот купила я пирожки, подсела к ней. Смотрю, надутая какая-то. Она мне и говорит. У тебя, дескать, сохранился лисий воротничок, который я тебе подарила? А я и говорю: «у меня его нет.» У меня действительно воротничка не было, так как я его израсходовала: сшила кукле шубку. Она говорит: «тогда я тебе твою французскую авторучку не отдам». Я спросила, в чём дело. А она: «Так…» Потом разнервничалась и высказала: «Ты мне не нужна, ты дура, я тобой попользовалась, потому что у меня подружка в больнице лежала и дружить не с кем было». Я горько переживала этот удар. Потом мы уж школу закончили, она замуж вышла. Как-то идёт по улице, хотела поздороваться. Я отвернулась. Не могу простить.

Когда Шмаков подал чай, Дина вернулась к этому разговору.

– Вы не смотрите, что я такая доверчивая. Это только в мелочах, а по-крупному меня