Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Ты хочешь сказать, что жалеешь о нашем решении?

Миссис Дейл ответила не сразу, боясь произнести слова, которые нельзя будет взять назад. Однако наконец она сказала:

– Да, Лили, кажется, жалею. Думаю, лучше бы мы не решили уезжать.

– Значит, давай отменим это решение, – сказала Лили.

Обед в Гестуикской усадьбе прошел не то чтобы очень весело, хотя граф и расстарался для гостей, как мог. Однако нелегко было устроить веселье в этом доме, так непохожем на обиталище другого графа в замке Курси. Леди Де Курси по крайней мере умела принять и развлечь полный дом гостей, хотя обыкновение устраивать такие приемы и сеяло раздоры в ее семье. Леди Джулия этого не умела, зато леди Джулии не приходилось отчитываться за расходы на дополнительных слуг, леди Джулию не спрашивали два раза в неделю, кто, черт побери, будет оплачивать счет от виноторговца. Что касается самих лорда Де Геста и леди Джулии, они, думаю, остались всем очень довольны, но я вынужден признать, что на взгляд случайного гостя у них было скучно. Те, кто собрался в тот день за графским столом, едва ли могли особенно веселиться в обществе друг друга. Сквайр был скорее нелюдим и не привык забавлять большую компанию. Он сидел рядом с леди Джулией и время от времени отпускал ей несколько слов о положении дел в стране. Миссис Имс до смерти боялась всех присутствующих и особенно графа, рядом с которым сидела и которого постоянно называла «милорд» таким тоном, будто пугается звука собственного голоса. Присутствовали мистер и миссис Бойс; пастор сидел по левую руку от леди Джулии, его жена – по левую руку от графа. Миссис Бойс всячески показывала, что чувствует себя как дома, и говорила, возможно, больше всех остальных, чем до крайности утомила графа – тот на следующее утро сказал Джону Имсу, что она была хуже быка. Пастор ел, но между молитвой перед едой и благодарственной молитвой после еды не произнес почти ни слова. Человек медлительный, обстоятельный, благоразумный, он хорошо знал себя и свои возможности. «Исключительно вкусная тушеная говядина, – сказал он по пути домой, – почему мы не можем тушить говядину так же?» – «Потому что мы не платим кухарке шестьдесят фунтов в год», – ответила миссис Бойс. «За шестнадцать фунтов в год можно тушить говядину не хуже, чем за шестьдесят, надо только приглядывать за кухаркой», – сказал он. Сам граф обладал жизнерадостным нравом, благодаря чему бывал приятным собеседником для одного гостя. Джон Имс считал его первым весельчаком в округе – стариком, умеющим шутить и дурачиться почти как мальчишка. Однако жизнерадостность, которой он блистал перед Джоном Имсом, совершенно не помогала развлекать мать и сестру Джона Имса вместе со сквайром, оллингтонским пастором и женой оллингтонского пастора. Доктор Крофтс (его тоже позвали и усадили на законное место рядом с Белл Дейл) был, без сомнения, счастлив, и молодая дама, надо надеяться, тоже, но они не добавляли веселья обществу в целом. Джона Имса, сидевшего между сестрой и пастором, его позиция ничуть не радовала. Он сидел напротив жениха с невестой, видел счастье доктора и страдал оттого, что Лили за столом нет.

Обед, как все такие обеды в Гестуикской усадьбе, был, безусловно, очень скучен. Есть дома, где обычная жизнь протекает отнюдь не скучно и не печально, а, как правило, даже весело, но где не умеют устраивать приемы. Я бы сказал, что таким людям не след собирать много гостей. Обычно они хорошо это о себе знают и не меньше своих знакомых страшатся людных застолий у себя дома. Они понимают, что обрекают друзей на томительный вечер, а себя – на долгие часы почти нестерпимых мук. И все равно они дают званые обеды. Зачем длинный стол, зачем все лишние бокалы, ножи и вилки, если никогда их не подавать? Такой довод и порождает все страдания – он и другие ему родственные. В данном случае, без сомнения, хозяев необходимо отчасти извинить. Сквайра и его племянницу пригласили по особому поводу; их общество было бы вполне приятным. Присутствие доктора тоже вреда бы не причинило. Включить в число гостей миссис Имс и ее дочь было очень любезно. Ошибка заключалась в том, что позвали пастора и его жену. Никакого резона в их присутствии не было, если не считать необходимости довести количество гостей до предписанных обычаем десяти человек. Мистер и миссис Бойс дополнили общество до нужного числа и разрушили всю атмосферу приема. Леди Джулия поняла, что не следовало их звать, как только отправила пригласительную записку.

Ничто из сказанного в тот вечер не существенно для нашей истории. Собственно, вообще ничего существенного никем сказано не было. Граф желал свести сквайра и молодого Имса, но люди редко сходятся в обстановке такого уныния. Хотя они тянули портвейн почти что бок о бок, в мыслях и чувствах их разделяло огромное расстояние. Когда за миссис Имс приехала коляска из Гестуика, а за мистером и миссис Бойс – пасторский фаэтон, все почувствовали невероятное облегчение, однако оставшиеся были уже так измучены, что разговор нисколько не оживился. Сквайр зевнул, потом граф зевнул, и все разошлись по спальням.

Глава LIV. Второй визит на Гестуикский мост

Белл заверила, что ее сестра будет очень рада видеть Джона Имса, если тот заглянет в Оллингтон, и Джон Имс ответил, что, конечно же, заглянет. В такой мере дело было улажено, и во время завтрака наутро после графского приема Джон смог упомянуть о своем визите как деле решенном.

– Дейл, вы непременно должны глянуть на мое хозяйство, – сказал граф.

Затем он хотел было потребовать лошадей, но сквайр ответил, что лучше прошелся бы пешком, и вскоре после завтрака они удалились.

Джон хотел на полчаса залучить Белл и побеседовать с ней, но то ли леди Джулия чересчур тщательно исполняла обязанности хозяйки, то ли (что вероятнее) Белл нарочно избегала встречи. Никакой возможности для разговора не представилось, хотя Джон проторчал в гостиной все утро.

– Теперь уж вам лучше дождаться ланча, – сказала ему леди Джулия около полудня.

Джон отказался и часа полтора прятался в доме. В это время он решал, пойти ему пешком или поехать на лошади. Если Лили подаст ему хоть какую-то надежду, он сможет вернуться торжествующе, как фельдмаршал. В таком случае лошадь будет очень кстати. Но если Лили нынче утром окончательно его отвергнет, то лошадь еще усугубит его страдания. Уж лучше брести через поля, то отдыхая,