Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Приступите к ней смело, – посоветовал ему накануне граф. – Клянусь Богом, чего вам бояться? Я считаю, кто больше просит, тот больше и получит. Ничто так не отвращает девушек, как робость.

Откуда граф почерпнул такие сведения, учитывая, что сам на этом поприще нимало не преуспел, я гадать не берусь. Однако Имс счел совет дельным и решил ему следовать. «Впрочем, от решений никакого проку не будет, – мысленно говорил он себе, шагая в сторону Оллингтона. – Когда дойдет до дела, я точно перед ней затрепещу, и она это увидит, но, думаю, для нее это ничего не изменит».

Последний раз он видел ее на лужайке Малого дома счастливой невестой Кросби. Джона привело туда нелепое желание признаться в своем безнадежном чувстве, и Лили в ответ сказала ему, что любит Кросби больше всего остального мира. Разумеется, так оно тогда и было, и все равно эти слова показались ему жестокими. И он тоже был жесток. Он сказал, что ненавидит Кросби, называл его «этот человек», объявил, что никогда не войдет в дом «этого человека». Идя прочь, он мрачно желал Кросби всяческих зол. Удивительное дело: все беды, каких он желал противнику, и впрямь на того обрушились. Кросби лишился любимой! Показал себя таким подлецом, что его имя нельзя произносить вслух! Побит, как собака! Но что в этом пользы, если его образ по-прежнему дорог сердцу Лили? «Тогда я сказал, что люблю ее, хотя не имел на это права, – мысленно решил он. – Теперь я по крайней мере имею право ей это сказать».

Дойдя до Оллингтона, Джон не пошел через деревню и дальше по улочке до главного входа в Малый дом, а свернул в церковные ворота и, миновав Большой дом, зашагал через сад. Там он встретил Хопкинса.

– Ба, да это мистер Имс! – воскликнул садовник. – Мастер Джон, если мне позволительна такая смелость!

И он протянул очень грязную руку, которую Имс, разумеется, пожал, не зная, чему обязан такой неожиданной приязнью.

– Я просто иду в Малый дом и решил пройти здесь.

– Вестимо, тем путем, этим путем, любым путем, вам всегда рады, мастер Джон. Я вам завидую. Ни в жисть никому так не завидовал. Уж коли бы я мог схватить его за шкирку, я бы уж его отделал, как собаку! Он и есть собака! Я всегда его ненавидел, мастер Джон, уж поверьте. С той минуты, как увидел, что он катает поганые крокетные шары среди рододендронов, будто у них нет бутонов на будущий год. Вот сразу было видно, что нехристь, верно ж, мастер Джон?

– Я и сам не питал к нему особой любви, Хопкинс.

– Еще бы! Да кто питал к нему любовь? Только она, бедняжка. Теперь у нее все будет куда лучше, мастер Джон. Он не был стоящим женихом, как вы. Скажите, мастер Джон, вы хорошенько его отлупили? Говорят, что да: подбили ему оба глаза и всю рожу раскровянили!

И Хопкинс, хотя годы его молодости давно миновали, принял боксерскую стойку.

Имс прошел по мостику, который, по виду, быстро приходил в негодность (никто его не ремонтировал, поскольку вскоре ему предстояло сделаться ненадобным), и некоторое время постоял на месте, где некогда простился с Лили. Он огляделся, как будто рассчитывал застать ее здесь, однако в саду никого не было, ни звука не слышалось вокруг. С каждым шагом, приближающим его к цели, Джон все сильнее ощущал безнадежность своего начинания. Она никогда его не любила – с какой стати надеяться, что она полюбит его сейчас? Он повернул бы назад, если бы не обещал другим, что будет упорен. Что ж, он исполнит обещание. Однако надежды на успех у него почти не было. В таком состоянии духа Джон медленно шагал по лужайке.

– Милая, сюда идет Джон Имс, – сказала миссис Дейл, первая увидевшая его через окно гостиной.

– Маменька, не уходи.

– Не знаю, может, лучше мне уйти.

– Нет, маменька, какой в этом прок? Он мне нравится, я нежно его люблю, но ничего из этого не выйдет. Впусти его и будь с ним очень любезна, но не уходи и не оставляй нас наедине. Разумеется, я знала, что он придет, и буду очень рада с ним повидаться.

Миссис Дейл пошла в соседнюю комнату и впустила гостя через стеклянные двери из сада.

– У нас тут ужасный беспорядок, Джон.

– Так вы правда переезжаете в Гестуик?

– Да, похоже на то, верно? Правда, скажу вам по секрету – только никому ни слова, не говорите об этом в Гестуикской усадьбе, даже Белл пока не знает, – мы почти решили разобрать все обратно и остаться здесь.

Имс был настолько полон предстоящей ему трудной задачей, что принял известие без того интереса, какого оно заслуживало.

– Разобрать все обратно, – повторил он. – Это будет очень хлопотно. А Лили дома, миссис Дейл?

– Да, она в салоне. Идемте.

Так что он прошел вслед за миссис Дейл по коридору и оказался в одной комнате с любимой.

«Здравствуйте, Джон». – «Здравствуйте, Лили». Мы все знаем, как начинаются такие встречи. Каждый хочет быть ласковым – каждый по-своему, но никто не знает, как вложить нежность в приветствие.

– Так вы гостите в усадьбе, – сказала Лили.

– Да. Ваш дядюшка и Белл приехали вчера.

– Вы слышали про Белл? – спросила миссис Дейл.

– О да. Мэри мне сказала. Я ужасно рад. Доктор Крофтс всегда мне очень нравился. Я ее не поздравил, потому что не знал, может, это еще секрет. Но Крофтс был там вчера вечером, и если это тайна, он не слишком старался ее сохранить.

– Это не секрет, – сказала миссис Дейл. – Я не люблю секреты.

Однако, говоря эти слова, она вспомнила о помолвке Кросби, про которую рассказали всем, и о том, чем это закончилось.

– Скоро свадьба? – спросил Джон.

– Да, мы думаем, скоро. Разумеется, день еще не назначен.

– Очень было забавно, – сказала Лили. – Джеймс, который по меньшей мере два года собирался с духом, чтобы сделать предложение, хотел пожениться на следующий день.

– Нет, Лили, не совсем так.

– Почти так, маменька. Он думал, все можно сделать на той же неделе. Мы так счастливы, Джон! Никого другого мне бы так не хотелось видеть своим братом. Я так рада, что вам он нравится! Надеюсь, вы всегда будете друзьями.

Джон мысленно признал, что сказано это было с нежностью.

– Я уверен, что будем… если он того захочет. То есть если