Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Нет, Джон, это было бы очень плохо. Отчего вы хотите отнять у меня дочь?

Миссис Дейл говорила про старшую, но от слов «отнять дочь» Джон покраснел до корней волос и на время умолк.

– Вы думаете, в Лондоне его карьера сложилась бы лучше? – спросила Лили, которая лучше остальных умела сохранять самообладание.

Она, безусловно, зря попросила мать не уходить из комнаты, и миссис Дейл скоро это почувствовала. Разговор должен был состояться, и никакие мелкие меры предосторожности вроде навязанного присутствия миссис Дейл не могли ему помешать. Все это миссис Дейл понимала и, более того, считала, что Джон вправе сказать Лили о своей любви. Может быть, он ничего не добьется, но право такое у него есть. И все же миссис Дейл не смела встать и оставить их одних. Лили просила ее не уходить, а в нынешнем фазисе их жизни любые просьбы Лили были священны. Некоторое время они продолжали разговор о Крофтсе и его свадьбе, затем, когда тема исчерпалась, перешли на их вероятный – или, как представлялось теперь, маловероятный – переезд в Гестуик.

– Маменька, все слишком далеко зашло, чтобы теперь ты говорила, мол, мы, наверное, не уедем. У тебя только вчера возникла такая мысль. Дело в том, Джон, что пришел Хопкинс и ораторствовал с исключительным красноречием. Никто не смеет перечить Хопкинсу. Мы почти рыдали от его слов.

– Он и со мной только что говорил, – сказал Джон, – когда я шел через сад Большого дома.

– И что он вам сказал? – спросила миссис Дейл.

– О, не помню… ничего особенного, – ответил Джон, прекрасно помнивший, что сказал ему садовник. Знает ли она про стычку между ним и Кросби? И если знает, что об этом думает?

Они просидели так около часа, и Джон ни на дюйм не приблизился к своей цели. Он поклялся себе, что не уйдет из Малого дома, не попросив Лили стать его женой. Ему казалось, что этим он обманул бы графа. Лорд Де Гест распахнул перед ним двери своего дома и пригласил туда всех Дейлов, принес себя в жертву на грубом алтаре званого обеда, не говоря уже о более легкой денежной жертве, – все ради того, чтобы устроить этот брак. В таких обстоятельствах Имс как честный человек не мог отступить, как бы велики ни были препятствия на его пути.

Он просидел здесь уже час, а миссис Дейл по-прежнему оставалась с дочерью. Может быть, смело встать и пригласить Лили выйти с ним в сад? При этой мысли Джон поднялся и схватил шляпу.

– Я пойду в Гестуик, – сказал он.

– Очень любезно с вашей стороны проделать такой путь, чтобы с нами повидаться.

– Я всегда любил ходить пешком, – ответил Джон. – Граф предложил мне лошадь, но в таком знакомом месте мне приятнее гулять на своих двоих.

– Выпейте вина на дорогу.

– О нет, спасибо. Я думаю пойти через поля сквайра и через белые ворота на дорогу. Тропа уже совсем высохла.

– Да, наверное, – сказала миссис Дейл.

– Лили, не согласились бы вы пройти со мной до ворот?

Миссис Дейл, услышав эти слова, взглянула на дочь почти умоляюще.

– Очень вас прошу, – продолжал Джон. – Сегодня такой замечательный день для прогулок.

Путь, который он предложил, вел через поле, в которое Лили повела Кросби, когда предложила ему разорвать помолвку. Сможет ли она когда-нибудь идти там с новым возлюбленным?

– Нет, Джон, – сказала она. – Я немножко устала и предпочла бы сегодня не выходить.

– Прогулка принесла бы тебе пользу, – заметила миссис Дейл.

– Я не хочу, чтобы мне приносили пользу. И к тому же мне придется возвращаться одной.

– Я провожу вас обратно, – сказал Джонни.

– О да, а потом мне придется снова провожать вас. Джон, я правда не хочу сегодня гулять.

Джон вновь положил шляпу.

– Лили, – начал он и умолк.

Миссис Дейл отошла к окну и повернулась спиной к дочери и ее гостю.

– Лили, я пришел нарочно, чтобы с вами поговорить. Собственно, я из Лондона приехал, чтобы вас увидеть.

– Правда, Джон?

– Да. Вы прекрасно знаете, что я имею вам сказать. Я полюбил вас еще до того, как он вас увидел, и теперь, когда его нет, я люблю вас еще сильнее. Милая Лили! – И он протянул ей руку.

– Нет, Джон, нет, – ответила она.

– Всегда ли это будет «нет»?

– На это – всегда. Как может быть иначе? Вы же не хотите, чтобы я вышла за вас, любя другого!

– Но его нет. Он женился на другой.

– Я не могу переменить себя из-за того, что переменился он. Будь вы ко мне добры, вы бы ничего не просили.

– Но вы так недобры ко мне!

– Нет-нет, я хочу быть к вам доброй! Джон, вот моя рука. Это рука друга, который вас любит и всегда будет любить. Милый Джон, я сделаю для вас что угодно… все, кроме этого.

– Мне нужно только одно, – ответил он, по-прежнему держа ее руку в своей, но отворотив лицо.

– Нет, не говорите так. Хуже ли вам, чем мне? Я не могу получить этого единственного, а я была ближе к счастью, чем когда-либо случалось вам. Я не могу получить этого единственного, но я знаю, что в жизни есть другое, и не позволяю себе убиваться.

– Вы сильнее меня, – сказал он.

– Не сильнее, просто тверже. Запаситесь моей уверенностью, и вы тоже будете сильны. Ведь правда, маменька?

– Я хотела бы, чтобы все было иначе! Если ты в силах дать Джону надежду…

– Маменька!

– Скажите мне, что я могу прийти к вам снова… через год, – взмолился он.

– Я не могу такого сказать. Я не разрешаю вам приходить ко мне снова… с этим. Помните мои слова в саду: «Я люблю его больше, чем весь остальной мир»? Все так и осталось. Я люблю его больше всего остального мира. Как же мне дать вам надежду?

– Но так не будет вечно, Лили.

– Вечно! Отчего бы в вечности, когда она наступит, ему не быть и ее, и моим? Джон, если вы понимаете, что значит любить, вы не скажете мне больше ни слова. Я говорила с вами откровеннее, чем с кем бы то ни было, даже с маменькой, так как хотела, чтобы вы поняли мои чувства. Я опозорила бы себя в собственных глазах, если бы полюбила другого после… после… Для меня все почти так, как если бы я вышла за него замуж.