Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

ни гроша, а больше я у той семьи оставаться не могла, потому что собралась замуж. Твой папа уже выучился у каменщика и стал получать собственное жалованье, вот только сбережений у него не имелось. Пока он трудился подмастерьем, его бесплатно кормили и устраивали на ночлег, а на личные нужды давали несколько лир в неделю, поэтому скопить ему ничего не удалось. Но, несмотря ни на что, мы поженились и пережили первые трудные времена. Сняли небольшую комнатку. Люди были к нам добры и делились вещами. Дзиа Мина и дзио Аугусто подарили нам на свадьбу одеяла и дрова. Родители Луиджи Поззетти подарили нам кастрюлю и ковшик. Правда, первые несколько месяцев мы ели из одной тарелки, потому что другой у нас не было. Но мало-помалу у нас появилось все необходимое. Зарплаты твоего отца хватало на жизнь, а я со временем стала брать заказы – или вышивала, или штопала. Так как на первых порах у нас ничего не было, мы научились ценить каждую мелочь. И когда дзиа Мина предложила нам поселиться здесь насовсем в обмен на то, чтобы Луиджи отремонтировал дом, нам показалось, будто мы десять раз подряд выиграли в Рождественскую лотерею! – Глаза у мамы сияли.

– Забавно, – сказала я. – Выходит, если бы тебя не отослали из дома из-за того воришки, что цыплят таскал, меня бы и на свете не было.

– Можно и так сказать, – рассмеялась мама, сжав мою ладонь. – Но пусть для тебя, Грациэлла, это тоже станет уроком. Знаю, ты неравнодушна к Джанфранческо, однако постарайся не возлагать на него очень уж много надежд. Я помню, каково это – влюбиться по уши, когда тебе пятнадцать, но в юности все очень быстро меняется. Не думай, что первый парень, покоривший твое сердце, покорил его раз и навсегда.

От ее слов у меня засел ком в горле, но я-то знала, что мою любовь к Джанфранческо не сравнить с маминым увлечением цыплячьим воришкой. Впрочем, те полчаса, когда мама сидела рядом со мной на крыльце, ела инжир и искренне рассказывала о себе, сами по себе были для меня драгоценными. Я решила, что это будет мое новое «каменное воспоминание», ведь сегодня мама впервые разговаривала со мной не как с ребенком, а как с молодой женщиной. Благодаря разговору с ней я осознала, что отношения с близкими со временем могут вырасти во что-то совершенно новое. Дети взрослеют, но и родители растут вместе с ними.

Мама одернула юбку и встала.

– Пол, наверное, уже высох, – сказала она. – Сходи отнеси дзии Мине инжир и попроси у нее цукини, а как вернешься, поможешь мне их приготовить. Я свежий пекорино купила, и надо еще панировочных сухарей натолочь.

В тот вечер, когда мы ужинали фаршированными цукини, я решила, что не буду тратить лето впустую, унывая, хлопоча по дому и тоскуя по Джанфранческо. Я соглашусь на предложение синьоры Грасси и поработаю на нее.

Глава 6

Из-за механизации и дешевых импортных продуктов земледельцы начали терять рабочие места. Сельская Италия переживала существенные и необратимые изменения. Крупные кооперативы поглощали мелкие фермы. Небольшие земельные владения переставали кормить своих хозяев. Работы в деревнях не хватало, и молодежь, отчаявшись найти, куда бы устроиться, переезжала в промышленные поселки и города на севере страны. Особенно это касалось мужчин.

Многие деревни совсем опустели, – их называли призраками, – но, к счастью, Пьеве-Санта-Клару эта участь не постигла. Хотя отток молодежи коснулся и нас, деревня уцелела благодаря близости к железной дороге: люди, работающие в Кремоне, с удовольствием переезжали к нам, чтобы поменьше платить за жилье. С появлением дизельных поездов дорога от вокзала в Маццоло до Кремоны стала занимать менее получаса.

Переселенцев не устраивали ветхие деревенские дома без удобств, с щелями в окнах и вечной сыростью. Многие старые здания разрушили, чтобы построить на их месте современное жилье, а от Северной дороги протянулось несколько новых улиц.

Синьора Грасси жила в новом квартале на полпути от «Парадизо» до деревни, на недавно построенной вилле с центральным отоплением и двумя ванными комнатами. В одной из них имелась душевая кабинка – такого я еще не видала. На первом этаже располагался гараж, а над ним – жилые помещения. Вместо традиционных ставень на окнах у синьоры висели жалюзи. Вокруг виллы она разбила модный садик с газоном, розами и кактусами. Узнав об этом, моя тетя фыркнула и заявила, что сажать в саду несъедобные растения – баловство.

Я волновалась. Тревожило меня не только то, что я впервые иду на работу, но и то, что помогать мне предстояло именно синьоре Грасси, шумной, несдержанной, с громким прокуренным голосом. К женщинам она обращалась «милочка».

В первое утро она встретила меня в оранжевой блузке из креп-жоржета. Под прозрачной тканью виднелся бюстгальтер. Три верхние пуговицы она оставила расстегнутыми, так откровенно обнажив пышную грудь, что многие явно сочли бы это неприличным.

– Проходи, милочка, – пригласила синьора Грасси. – Не бойся, я не кусаюсь.

Ателье она оборудовала в просторном светлом помещении рядом с гаражом. Два огромных, от пола до потолка, окна выходили в сад, впуская столько света, что казалось, будто ты по-прежнему на улице.

Мое внимание тотчас же привлекли плакаты и фотографии на стенах. На снимках были образы с модных показов. Синьора Грасси сказала, что все работы ее. Как выяснилось, она научилась своему ремеслу у знаменитого миланского модельера. По ее словам, в лучшие годы она шила и перешивала одежду для самых известных заказчиков. Синьора Грасси пообещала, что в награду за усердие она и меня может одеть по последнему слову моды, – эта перспектива привела меня в восторг.

В центре ателье стоял длинный стол для раскроя одежды. Одну стену полностью занимали полки, заваленные самыми чудесными тканями, коробками пуговиц и связками застежек-молний. В углу стояли три манекена, и на каждом красовались платья разной степени готовности. Для манекенов синьора Грасси сделала специальные накладки, чтобы воссоздать фигуры заказчиц.

Первым делом она проверила, хорошо ли я шью вручную. Хотя большая часть моей жизни прошла с ниткой и иголкой в руках, из-за волнения пальцы не слушались. Я так боялась допустить ошибку, что на каждый ряд стежков у меня ушло куда больше времени, чем обычно. Когда я наконец показала шитье синьоре Грасси, та осталась довольна.

– Чуть медленно, милочка, – отметила она, – но работаешь ты аккуратно, стежки ровные и красивые.

Моя чистоплотность ее тоже порадовала – синьора Грасси, прямо как мама, была помешана на чистоте.

– Всегда мой руки, перед тем как садиться за шитье. Ткань