Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

Выкурив в саду сигарету, синьора Грасси дважды мыла руки особым мылом с ароматом пармских фиалок.

– А ногти, милочка, подпиливай покороче, но не совсем под корень. Длина должна быть достаточной, чтобы ты могла подцепить неудачный стежок.

Швейных машин в ателье было две – традиционная ножная и электрическая, большая и современная. Сперва синьора Грасси показала мне, как шить на ножной машинке. Процесс оказался непростым, зато меня приятно удивило, что можно строчить сразу двумя нитками разных цветов.

– Ты, милочка, проверь, что обе ноги стоят на педали, и дави пятками. Если будешь давить носками, однажды проснешься с икрами, как у футболиста Карапеллезе.

Несколько дней я практиковалась – сшивала на ножной машинке лоскутки и обрывки ткани и училась делать разные виды стежков. Скорость шитья меня поражала. С оторочкой и окантовкой, делом муторным и долгим для того, кто шьет вручную, машинка справлялась за минуты, причем получалось так же аккуратно.

Разобравшись с азами шитья на ножной машинке, я стала осваивать электрическую. Она оказалась совершенно не похожей на ножную и такой сложной, что я растерялась: там тебе и кнопки для натяжения нитки, и переключатели, и мотальные устройства, и челноки. Нитки тянулись к подвешенным сверху катушкам. Едва я легко касалась ногой педали, как машинка принималась строчить с невообразимой скоростью. Игла так быстро скакала вверх-вниз, что превращалась в размытое пятно. Если я ошибалась, нитка ужасно запутывалась, а ткань стягивалась. Я вечно боялась прострочить себе пальцы, хотя иголку и лапку отделяла от руки перегородка. Чтобы вставить новую шпульку, требовалось вытащить челнок, и державшие его тугие пружины имели обыкновение резко отскакивать и кусать меня за пальцы. Синьора Грасси каждый раз надо мной смеялась.

Работать за электрической машинкой было жарко. Горячий воздух из мотора обдувал мне лицо, и я, боясь закапать ткань по´том, прерывалась, чтобы вытереть лоб.

Синьора Грасси спрашивала с меня строго, но ученицей я была послушной и к тому же привыкла к маминой требовательности, поэтому к манере обучения быстро приноровилась.

Поначалу меня посадили шить чехлы из хлопка, ими защищали одежду от пыли. Синьора Грасси сказала, что на плотной ткани учиться проще. Результат ей понравился, и все же она велела мне работать побыстрее.

Убедившись, что мне можно доверить швейную машинку и что я способна сострочить приличный чехол менее чем за десять минут, она позволила мне работать с одеждой. От меня не требовали ничего сложнее оторочки и прямых швов, но с каждой вещью необходимо было управиться за определенный срок, довольно короткий. Впрочем, как утверждала синьора Грасси, в те дни, когда училась она сама, времени ей давали еще меньше.

Поток заказчиц не иссякал. Синьора Грасси заработала себе безупречную репутацию, и к ней приезжали издалека. Не скупясь на почти неприкрытую лесть, синьора осыпала каждую заказчицу комплиментами – расхваливала ее изящные ножки, грациозные плечи и элегантную осанку и всегда предлагала лучшие способы подчеркнуть достоинства фигуры.

– Клиенткам, милочка, нужно почувствовать себя особенными, – говорила она. – Ни разу не встречала женщину, которая осталась бы равнодушна к комплиментам.

Одна особенно дородная заказчица очень переживала из-за своей полноты, но синьора Грасси расхваливала ее безупречную кожу и красивые глаза. Она сшила толстушке платье с поясом прямо под грудью, в самом тонком месте ее необъятной фигуры. Платье частично скрыло недостатки, но чуда не сотворило. Клиентка покрутилась перед зеркалом и покорно поблагодарила синьору Грасси, словно решив, что тут уж ничего не поделаешь, но для толстушек у той имелся специальный прием. Она ставила на голову женщине катушку ниток и просила встать прямо, чтобы катушка не свалилась, а потом говорила:

– Главное – осанка, милочка. Стоит только выпрямиться – и несколько килограммов сразу уходят.

Не сомневаюсь, что толстушка вышла из ателье, чувствуя себя куда более уверенно.

Лишь дождавшись, когда она уйдет, синьора Грасси повернулась ко мне, покачала головой и сказала:

– Тут одной осанкой делу не поможешь. Ей бы не перед зеркалом стоять, а поменьше за обеденным столом сидеть.

Сперва я не знала, полагается ли мне смеяться над такими комментариями, но синьора Грасси ими так и сыпала. Каждой клиентке полагались примерка, подгонка и порция лести, но когда дверь закрывалась, синьора выносила честный вердикт, называя физические недостатки проблемами.

Разумеется, к нам приходило немало женщин без единого изъяна, они тоже хотели сшить себе что-нибудь новенькое или переделать старое. С такими заказчицами синьора носилась как с писаной торбой, окружала их особой заботой и называла лучшей рекламой ее ателье.

У синьоры Грасси всегда работало радио. Дома у нас приемника не было, поэтому я слабо представляла себе все многообразие чудесной современной музыки. Я полюбила веселый голос Ренато Карозоне, певшего сатирические куплеты на неаполитанском. Синьора Грасси жаловалась, что ни слова не понимает, а вот я, сама того не зная, в свое время научилась неаполитанскому от Сальваторе и теперь переводила для нее тексты.

Даже по дороге домой я то и дело ловила себя на том, что напеваю эти прилипчивые мелодии себе под нос. Я предложила маме тоже обзавестись радиоприемником – мне казалось, песни должны ее порадовать. Но мама сказала, что ей лучше работается в тишине, музыка ее только отвлекает. Не нашла я понимания и у тетки. Иногда она ходила к дону Амброджио слушать проповеди Папы на пару с Иммаколатой, но современную музыку считала слишком шумной и безнравственной.

Синьора Грасси с любопытством расспрашивала меня о Джанфранческо. Я тосковала по нему, но так погрузилась в работу и так полюбила ее, что переживать мне было некогда. Мы переписывались. Джанфранческо, похоже, был постоянно занят, в летней школе ему нравилось, и он по мне тоже явно не убивался. Он рассказывал, как ездит на лошади и плавает на каноэ, поэтому для меня все это больше смахивало не на школу, а на летний лагерь.

– Я недавно перешивала платья матери твоего парня, – сказала синьора Грасси. – Бедняжка очень похудела после смерти мужа. Он так рано умер – настоящая трагедия. По-моему, тут ей подходящего мужчину не найти, даже с ее внешностью. А ведь она настоящая красавица. Очень похожа на Софи Лорен, правда? Такие же большие глаза, полные губы… А ты какая умница – взяла и охомутала ее красавчика-сына! Если удачно разыграешь карты, милочка, быть тебе хозяйкой виллы Маркезини.

Детьми синьора Грасси так и не обзавелась. В родной семье она была вторым ребенком из восьми и, по ее словам, достаточно насмотрелась на младенцев, чтобы решить, что обойдется без своих. Вместо этого она