Аэротаник - Евгений Гузеев

уважаемых граждан – пассажиров первого класса летающего судна Аэротаник? Но нет, случился настолько неожиданный эксцесс, что такого не видел свет наверно с тех пор, как появился на свет, то есть когда возникло первое подобие аристократии в полудикой Америке.

Бедные, не слишком красивые и плохо одетые люди – целая толпа – влились неожиданно в ряды веселящихся пассажиров с дорогими билетами.

Всех богатых, конечно, нельзя подозревать в дискриминации, но среди празднующих все-таки раздавались крики возмущения: «Кто позволил им сюда войти? Где капитан, это безобразие! Господа, бунт на аэроплане! У нас праздник, а у них даже нет смокингов!».

Некоторым дамам стало совсем плохо, кое-кто, представьте, упал в обморок от запахов и внешнего вида непрошеных гостей. Более выносливые мужчины пытались удержать падающих дам. Если сильных кавалеров рядом не оказывалось, то чувствительным женщинам падать приходилось очень осторожно, постепенно. Официанты стали разносить нашатырный спирт, холодные компрессы и вееры, чтобы хрупкие и чувствительные натуры пришли в себя.

А Том сразу же принялся за поиски Джулии, которой пока не видел в этой пестрой толпе. Наконец, он услышал знакомый смех – она стояла у стены и болтала с подвыпившим пассажиром. Извинившись перед обиженным ухажером, Том тотчас увел ее в сторону и в полголоса сообщил:

– Катастрофа. Джулия, мы в опасности. Аэроплан может не долететь до земли, и мы того гляди угодим в море.

Выслушав подробности, она слегка побледнела и вдруг спохватилась:

– Боже мой, Том. Генерал, наверно, один, и никто не принес ему завтрак. Я должна его найти, вдруг он покинул без меня каюту.

– Ты знаешь, он не один и по-моему не очень страдает. Я видел его в сопровождении двух красоток – они в его вкусе.

– Боже, как, опять? Это переходит все границы. Я пойду его искать.

– Подожди, я тебя не оставлю, буду все время рядом.

– Спасибо…, милый.

В тот момент, когда Джулия и Том отправились на поиски пропавшего генерала, появились двое – один с рупором в руках, второй с винными пробками в ушах. Двое эти были прикованы друг к другу наручниками, и это были, конечно, наши знакомые – полицейский и каторжник. Главное звено этой цепочки подняло руку, чтобы успокоить толпу возмущенных людей. Поскольку свободная рука его держала мятый цинковый рупор (из такого же металла делают ведра, стиральные доски и даже более крупные предметы), пришлось поднять ту руку, к которой была подвешена цепь наручников. Соответственно цепь потянула вверх за собой и руку заключенного каторжника.

Это слегка напоминало бы провозглашение победителя судьей боксерского мачта, если бы с другой стороны полицейский, опустив руку вниз, держал бы вместо рупора за руку какого-нибудь пассажира или члена команды (как будто проигравшего). Опять же боксерские перчатки – их тоже не было. Так что не совсем удачное сравнение. Хотя нет – свежие синяки на физиономии заключенного очень даже были похожи на следы боксерского поединка. А вот судья с фингалом… Впрочем, это тоже бывает. Итак, две руки были подняты вверх и это, видимо, лучше, чем одна, ибо возмущенные пассажиры как-то быстро повиновались и несколько приутихли.

– Господа! Совершенно нет причин для паники. Командир попросил навести порядок и просит свои извинения за накладку. Этим господам из второго класса придется присоединиться к вам, уважаемые пассажиры. Безусловно – на время. Но как только неисправность будет устранена, они возвратятся…

– Что ты мелешь, легавый, – это послышался голос Джеймса, бунтарский дух которого еще не выветрился, как впрочем и концентрация остатков последней бутылки виски, полетевшей таки за борт. – Куда это мы должны возвратиться? Кто будет исправлять и что, когда половина Аэротаника уже отвалилась и плавает в море? Мы на обрубке летим. Все слышали?

Джеймс хотел было как-то сравнить Аэротаник без задней оторвавшейся части с медведем, у которого нет сзади хвоста, да не смог сразу сформулировать подобного сравнения, вспомнив, что у медведя хвоста и не было никогда в помине. Поэтому, открыв еще раз рот, он тут же его и закрыл. Только сердито лязгнул гнилыми зубами. А возмущенный полицейский побагровел, и его усы задрожали, так что непонятно было, какое время они показывают:

– Что?! Как вы смеете… Да я вас привлеку… Какое безобразие. Э-э-э… Гм… Да (уже без гнева и обращаясь ко всем остальным, кроме Джеймса), действительно был как бы взрыв, и полаэроплана уже как бы нету. Но, господа, ведь другая-то половина как бы на месте. Согласен, сейчас тут как бы несколько тесновато. Но в порядке компенсации за некоторые неудобства всем пассажирам команда обещает новый полет со скидкой 18 % и кроме всего прочего….

– Стойте! – это раздался голос капитана (командира) Аэротаника. Его, полулежащего на носилках, внесли помощники. После очередного приступа в нем обострилось чувство стыда за проявленное малодушие и возникло желание как-то искупить свою вину.

– Я буду говорить правду, только правду и прошу вашей помощи. Взрыв серьезно повредил судно. Причина взрыва неизвестна. Мы пока в воздухе и летим, но горючее кончается, и Аэротаник в любую минуту может упасть в океан. Только что приборы зафиксировали начало снижения судна. У нас есть один шанс – облегчить тяжесть аэроплана, сбросить все, что можно за борт в океан, тогда может быть нам повезет, и мы продержимся до Британских Островов. Я сам воды не боюсь, но подозреваю, что Аэротаник пойдет мгновенно ко дну, если мы не примем мер.

К счастью, паники при выступлении капитана не возникло, и дамы, которые побывали в обморочном состоянии, почему-то в него снова не впали. Может быть таким чудодейственным влияние трезвого и командного тона уважаемого капитана Аэротаника? Или же возможная катастрофа не такое уж для женщин серьезное потрясение, по сравнению с тем, что пришлось им только что пережить от запахов и прочего.

Один из пассажиров тут же заметил:

– А эти аэропланы-шлюпки? Отправьте нас на них отсюда.

– Я обещал говорить правду. И я скажу ее: все они, кроме одного, бутафорные. Просто фанера снаружи и пустота внутри.

Толпа загудела, завозмущалась. Некоторые потребовали вернуть деньги или хотя бы увеличить скидку за новый полет до 20 %, вместо предложенных 18. Кто-то разумно предложил отправить на единственном спасательном аэроплане-шлюпке женщин и детей.

Но самое гениальное решение должно было все равно прозвучать из уст капитана. Только нужно чуть подождать – он как раз двигал своим кадыком, принимая из алюминиевого чайника холодный Н2О. Наконец, он предложил то, до чего не смогли додуматься самые умные головы, какие только можно было найти на Аэротанике в данный момент:

– Нет! Мы не отправим