Аэротаник - Евгений Гузеев

Действительно гениально, не правда ли?

Глава 31

Как только от лодки отъехал темноволосый парень на желтом скоттере с яркой надписью «Пицца-экспресс», Босс раскрыл коробку с ароматной пиццей (лук, помидоры, креветки, ветчина, оливки, сыр) и развернул пакет с огромным, величиной с половину глобуса (от экватора до северного полюса) гамбургером. Проголодавшись, шеф с большим аппетитом набросился на пищу. Сигару ему приходилось держать в углу рта и преимущественно губами, чтобы случайно не откусить вместе с едой ее кончик.

Какого же было смотреть на эту трапезу бедному Гастлеру, который уже битый час с выпученными глазами и соответствующей гримасой сидел на горшке и тужился, будто поднимал на Эверест тяжелый комод. Прибавьте к этому нетвердое дно резиновой лодки и некоторое волнение поверхности океана, вызывающее к тому же легкую тошноту, что собственно означает движение содержимого желудка в обратную сторону.

Но в каждой сложной жизненной ситуации нужно всегда искать что-то позитивное или хотя бы благодарить Господа Бога за то, что могло бы быть хуже – в данном случае, например, представьте, если бы был шторм. Ведь даже при такой стихии Босс заставил бы Гастлера высидеть на горшке и снести драгоценное яичко. К счастью для Гастлера – пока не штормило.

– Шеф, ничего не могу с собой поделать. Ведь не ел со вчерашнего дня ни крошки.

– Ладно, вот возьмите кусок. От себя отрываю. Не дают спокойно поесть.

Он швырнул кусочек пиццы Гастлеру, и тот именно так и принялся есть ее, будто ничего не ел со вчерашнего дня. Но вдруг он резко перестал жевать, глаза еще больше расширились, лицо сначала покраснело, а потом даже посинело (по мере расширения глаз). С коротким стоном и ударом чего-то неметаллического, но твердого, о дно эмалированного металлического горшка лицо разбойника (гангстера) резко прояснилось, а глаза и губы улыбнулись:

– Есть, шеф! Кажется вышло.

– Так, быстро доставайте.

Процедура мыться глазного протеза в точности повторилась, как и в прошлый раз, включая и позу Гастлера, напоминающую присевшего на проволоке канатоходца – с одной стороны предмет мытья, с другой – ненужный горшок в вытянутой в противоположном направлении руке. На сей раз Босс посоветовал пока не выбрасывать посудину, держать ее где-нибудь наготове. Затем он достал из внутреннего кармана тонкие резиновые перчатки, натянул на свои руки и только тогда торжественно принял от Гастлера чистенький глазной протез.

Подержав и полюбовавшись вернувшимся, словно блудный сын, желанным предметом (карего цвета), ради чего чуть не отправились в бездну вместе с отколовшимся куском Аэротаника десятки невинных пассажиров второго класса, а глубокоуважаемые обладатели билетов с надписью «Первый класс» пережили страшнейшее в истории благородного света потрясение, шеф протянул его притихшему Гастлеру:

– Так, теперь раскалывайте его зубами, только на сей раз максимум осторожности.

Гастлер не на шутку перепугался и принялся умолять Босса:

– Шеф, только не это. Опять то же самое может случиться… Теперь уж вы сами, а то ко мне потом будут претензии.

– Ладно, ладно… Впрочем можно и потерпеть. Вот подберет нас какое-нибудь судно, там и сделаем это дело. Не будем уж спешить, мало ли что.

Оказывается у шефа во внутреннем кармане уже давно хранилась дорогая вещица – можно сказать, карманный сейф. Эта шкатулка была изготовленная по особому заказу будущего владельца Голубого Алмаза специально для хранения небесного камня. Там имелся даже миниатюрный замочек с особым секретом, который знал только Босс. Правда эту коробочку можно было открыть и игнорируя все эти дорогие приспособления, например, обычным консервным ножом, но все-таки с замком, согласитесь, как-то спокойней.

И вот, наконец, в утробу этого ювелирного изделия был торжественно вложен глазной протез карего цвета, некогда служивший неудачным напарником здоровому, синего цвета, глазу Тома Перфлита. Этот же глазной протез-бедняга однажды волей судьбы переночевал в стакане с виски и затем вместе с содержимым его перекочевал в желудок будущего писателя-ирландца Джеймса Гордона, позже – в белый ночной горшок, вместе с которым улетел с Аэротаника, затем побывал под водой, потом – судьба занесла его в нутро гангстера Гастлера, снова в горшок и наконец-таки – в долгожданные руки Босса, в его маленькую металлическую коробочку прекрасной ювелирной работы из тонкого серебристо-голубого металла.

А тот протез, который действительно был с заветным камнем, все еще поблескивал голубой звездочкой где-то там на летящих обломках Аэротаника, делая глаза Тома еще более синими и еще более влюбленными.

Шеф, надежно заперев свой маленький сейф, сунул его во внутренний карман синей суконной куртки – поближе к сердцу, которое сразу застучало так сильно и сладко, словно хотело отблагодарить Босса за оказанное доверие.

Кстати, о цвете одежды Босса. Он последнее время старался одеваться в одежды преимущественно синих оттенков. И если бы на нашей планете существовали медведи с синей шкурой, то Босс непременно предстал бы перед требовавшим адвоката Джеймсом именно синим медведем. А еще лучше – голубым, как алмаз. Может такие медведи и водились когда-нибудь, например, во времена толстошкурых, как старомодная кобура, динозавров? Но судьба распорядилась на счет цветов – медвежьей шкуры и протеза – по-своему и видимо не случайно.

А кораблей на горизонте как не было, так и не нет. Будто вымерли все.

– Шеф, мы уже столько времени плаваем, как это…

Гастлер посмотрел на то, что плавало все-время рядом с лодкой и встрепенулся:

– Господи, да оно же здесь все время рядом болтается. Чем бы его? Шеф, лучше бы плыть, а не стоять на месте. А у нас даже весла нет. Ни одного корабля, так и погибнем с вашим алмазом.

– Заткнитесь, Гастлер. Ишь расхрабрился. Не все потеряно. Берите горшок и гребите им, коль на месте не сидится.

Дело сдвинулось, когда Гастлер стал грести горшком то слева, то справа от лодки, и через полчаса ничто, плавающее на поверхности, не напоминало уже о встрече гангстера с таким ярким типом, как Джеймс Гордон, ну и о всяких других неприятностях. Но Гастлер на самом деле, конечно, пережитого все равно никогда не забудет.

Глава 32

Веселый генерал снова стал грустным генералом. Его нашли и вырвали из омута страстей, безумного веселья и праздника любви. А может быть и к лучшему? Выдержало бы утомленное сердце такой бурный поток эмоций, захвативший его, словно сухую ветвь, в водоворот, несущийся к краю водопада?

Озабоченная произошедшим, Джулия молча везла на инвалидной коляске своего