Вечер - Кент Харуф

которую они прибили, чтобы скот не забирался в поилку. В этом закутке быку было его не достать. Лицо Гарольда было перепачкано грязью и кровью, которая шла из носа. Он повернул голову, и его вырвало на землю; он пытался продышаться. Бык нюхал его через забор.

Видя, что брат пока в безопасности, Рэймонд заспешил, прихрамывая, в сарай, схватил вилы, стоявшие у стены, и поковылял обратно, подпрыгивая, обошел загон и вошел в него с дальней стороны, чтобы снова открыть ворота. Бык вышел, обнюхивая ворота, пробежал через них и, завидев Рэймонда с другой стороны дощатого забора, зафыркал и закружился, забрасывая землю себе за спину.

– Ах ты сукин сын, – проговорил Рэймонд. – Только попробуй еще что-то учинить!

Он завопил и замахал руками и, когда бык отвернулся, ткнул его в бедро вилами. Брызнула алая кровь, бык взревел и снова развернулся к Рэймонду, опустив морду, раскачиваясь вперед-назад, но старик не подпустил его к себе, держа вилы на длинной рукояти так, как если бы они с быком стояли на древней арене, и все это время Рэймонд разговаривал с быком тихим, но твердым и злым голосом.

– Ну подойди, чертяка. Подойди.

Бык фыркнул еще раз и наконец отошел.

Рэймонд закрыл ворота и поковылял через загон в угол, где лежал его брат. Гарольд снял перчатки и осторожно ощупывал свою грудь.

– Насколько все плохо? – спросил Рэймонд, сев рядом с ним на колени.

– Плохо, – ответил Гарольд.

Он шептал хрипло и сдавленно.

– Не могу дышать. Я весь перебит внутри.

– Я сбегаю в дом и вызову кого-нибудь.

– Никуда я не поеду.

– Я только схожу позвонить.

– Нет. Останься, – попросил Гарольд. – Я уже никуда не доеду.

– Нужно вызвать скорую.

– Я тебя не дождусь. Она ничем не поможет.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, – прошептал Гарольд.

Он взглянул на брата, сидевшего перед ним на коленях у забора. Рэймонд был весь перепачкан и выглядел испуганным. У Гарольда же лицо было белым как мел, тоже перепачкано грязью и кровью.

– Вытащи меня из-под забора. Не хочу умирать в этом закутке.

– Я боюсь тебя двигать, – ответил Рэймонд. – Нужно кого-то позвать.

– Нет. Тяни же. Я не дождусь, пока ты кого-то приведешь.

– Тогда погоди. Черт бы все это побрал.

Он взялся за плечо холщовой куртки Гарольда, схватил его за пояс и принялся медленно тащить по мягкой земле. Брат застонал и стиснул зубы, слезы застыли у него в глазах, кровь капала из уголка сжатого рта. Рэймонд протащил его под забором, и Гарольд растянулся на спине на краю загона, дыша поверхностно, держа руки на груди, сдавливая и разжимая ребра, будто это помогало ему дышать. Он открыл глаза, поднял руку и вытер рот.

– Я шляпу потерял, – сказал он.

– Я принесу.

Рэймонд встал, проковылял по загону, поднял шляпу, отряхнул ее об ногу и похромал назад, снова сел на колени. Гарольд поднял голову, чтобы надеть шляпу, прикрыть короткие седые волосы. Голова тоже была грязной. Сзади шляпа была примята, Рэймонд ее разгладил.

– Хорошо, – сказал Гарольд. – Спасибо.

Он закрыл глаза и попытался дышать.

– Что-то холодно, – прошептал он.

Рэймонд снял свою холщовую куртку и накрыл его ею.

Потом Гарольд снова открыл глаза. Он задрожал и огляделся.

– Рэймонд?

– Да.

– Ты тут?

– Я здесь, – ответил Рэймонд. – Рядом с тобой.

Гарольд взглянул брату в лицо, и Рэймонд взял его крепкую мозолистую руку.

– Ты теперь заботься о ней сам.

От его голоса остался едва различимый тонкий хрип.

– И о малышке тоже. Меня уже не будет, я не увижу, как они живут. А я так мечтал об этом.

– Ты их увидишь, – ответил Рэймонд. – Ты справишься.

– Нет. Мне конец, – сказал Гарольд. – Я уже почти мертв.

Он закрыл глаза и снова задрожал, дыхание стало замедленным, жестким. Потом он прекратил дышать. А вскоре сделал еще один вдох, длинный и хриплый. Затем он, казалось, устроился на земле поудобнее. Но больше уже не дышал. Рэймонд смотрел на него, веки брата задрожали – и все закончилось. И тогда Рэймонд заплакал, слезы лились по его лицу, оставляя грязные дорожки. Он держал брата за руку, смотрел из загона на пастбища и голубые дюны вдалеке. Холмы возвышались далеко на горизонте. Ветер снова задул. Теперь Рэймонд его чувствовал. Он вновь взглянул на брата, накинул свою холщовую куртку на его перепачканное кровью лицо. Долго стоял перед ним на коленях, не двигаясь: старик над стариком-братом, распростертым на рыхлой земле дощатого загона под хмурым октябрьским небом.

13

Прошло больше часа, прежде чем Рэймонд поднялся. Он собрался с силами и поковылял по гравийной дорожке к дому, позвонил. Когда подъехала скорая из Холта, он попросил их пройти во двор и забрать брата. Двое фельдшеров в светоотражающих жилетах подошли к загону, взяли Гарольда и потащили к скорой на носилках, накрыв одеялом, а затем повезли обоих Макферонов в город, в отделение скорой помощи. Врач констатировал, что Гарольд был мертв по прибытии.

Рэймонд лежал на узкой койке в отделении скорой помощи, пока врач осматривал его, зашторив зеленые занавески. Медсестры уже сняли с него рабочую куртку, фланелевую рубашку и джинсы, так что он лежал в тонкой белой хлопковой рубашке. Врач ощупал его грудь, послушал сердце и легкие, осторожно пальпировал всю ногу. После он назначил полный рентген, который обнаружил переломы ребер справа, сломанную левую голень. Его хотели срочно оперировать.

– Погодите, – попросил Рэймонд медсестру. – Прежде чем увезете меня, хочу кое-кому позвонить. Позже от меня не будет проку.

– Кому вы хотите позвонить?

– Тому Гатри и Виктории Рубидо.

– Том Гатри – школьный учитель?

– Да.

– Но вряд ли школа его отпустит.

– Ради бога! – взмолился Рэймонд.

– Ладно, – смилостивилась она. – Неважно. Мы позвоним и попробуем попросить его к телефону.

– Еще, пожалуйста, позвоните в Форт-Коллинз, – продолжал Рэймонд. – Вызовите мне Викторию Рубидо.

– А кто она, мистер Макферон?

– Студентка в колледже, с ребенком. Ее имя будет среди первокурсниц.

– Но кто она вам? Она ваша дочь?

– Нет.

– Обычно мы звоним по межгороду только ради родственников.

– Просто позовите ее к телефону, – попросил Рэймонд. – Неужели не сможете?

– Будь она родственницей, племянницей или дочкой…

– Она мне как дочь. Больше чем дочь. Я должен теперь о ней заботиться.

– Что ж.

Медсестра смотрела на него. Он отвечал ей напряженным взглядом, на вымытом начисто лице, на щеках и на лбу заметно выделялись воспаленные ссадины.

– Ладно, – сдалась она. – Хоть это не по правилам. Можете назвать ее имя по буквам?

Рэймонд отвернулся.

– Боже правый, – проговорил он.

– Хорошо, – сказала она. – Сама разберусь. Кому звонить в первую очередь?

– Девушке.