Безмятежность - Федор Шейд

– Ну вот, – сказал он. – Другое дело. Теперь можно ехать.

Старуха залезла обратно в машину, и Поликарп закрыл за ней дверь.

– Поликарп, постойте! – крикнул я.

Он обернулся.

– Чего, начальник? Ты же домой собирался.

– Я подумал. Не могу оставить ее одну… Я все-таки пообещал ее отвезти до больницы. Да и машин тут совсем нет, до города не доберусь.

– Ну залезай, поехали. Плеснешь мне на руки?

Я взял канистру и полил воду ему на ладони.

Вернувшись в «Волгу», я сел рядом со старухой. Она с любопытством рассматривала свои новые штаны.

– Вы не боитесь, что они пошлют погоню? – спросил я Поликарпа, когда «Волга» поехала по шоссе.

– А чего за нами гнаться?

– Вы напали на полицейского.

– Начальник, опять ты…

– За нами пошлют наряд.

– Не пошлют никого, начальник, я тебя умоляю. Кореша его сейчас сидят бухают в отделении.

Поликарп открыл окно, закрыл глаза и наслаждался тем, как ветер развевает его волосы.

– Поликарп… А как ваша фамилия? – спросил я.

– Поликарпов.

– Вас зовут Поликарп Поликарпов?

– Да.

– Это правда ваше имя?

– Творческий псевдоним.

– А как тогда ваше настоящее имя?

– Миямото Мусаси.

– Серьезно?

– Начальник, родной, – Поликарп повернулся, – ну зачем эти имена? Не разрушай магию ночи. Бери пример с этой чудесной женщины. Она не задается надоедливыми и никому не нужными вопросами, которые напрочь убивают радость жизни. Будь здоров.

Старухе и правда было хорошо. Она мотала головой по сторонам, смотрела в окно и трогала Поликарпа за воротник его куртки. Поликарп не возражал и добродушно пожимал ей руку. Он щурился и улыбался ветру. Коньяк стоял рядом с ним, и в бутылке не было половины.

– Кто такой старик Некрасов? – спросил я.

– Это великий гений, – с уважением сказал Поликарп. – Жду, когда вы познакомитесь.

– Это правда тот Некрасов, который «Кому на Руси жить хорошо» написал?

– А ты другого Некрасова знаешь?

– Но ведь ему сейчас должно быть двести лет.

– Ты лучше подумай: старик Некрасов написал такую большую книгу в свое время. А ведь можно было одним словом ответить. Всегда думаю об этом и удивляюсь. Но пути гения неисповедимы, что уж тут говорить.

– И какое это слово?

– Чего, начальник?

– Вы сказали, что на вопрос, который поставил старик Некрасов, можно ответить одним словом.

– А ты сам попробуй ответь.

– Наверное, «никому».

– Чего никому?

– Никому не хорошо жить.

– А! Ну, видать, старик Некрасов думал так же. Я вот думаю, что у каждого слово свое. Спроси у него сам, когда приедем, – Поликарп зевнул. – По секрету скажу, я даже не читал то занудство о крестьянах, которое он написал. Сдох после первой страницы. Но, говорят, важная вещь.

Поликарп вдруг ударил себя по коленям.

– Совсем я забыл. У меня же есть у-ля-ля, – он порылся в карманах и обратился ко мне. – Начальник, ты Бигги любишь?

– Кого?

– Бигги Смолза.

– Не знаю.

– Не знаешь Бигги Смолза?

– Да.

– То есть Некрасова знаешь, а Бигги Смолза нет?

– Бигги Смолза не проходят в школе.

– А Некрасова проходят, что ли?

– Да.

– Ого. Ну и странный у них репертуар.

Поликарп достал мобильник.

– Ладно, послушай его песню. Называется «Ты никто, пока тебя не грохнули».

Мобильник был с кнопками и допотопными динамиками. Проигрывая музыку, он шипел и кряхтел, но Поликарп кайфовал. В начале песни чей-то голос по-английски зачитывал строчки из Библии. Поликарп читал вместе с ним, но отрывками и по-русски.

– Хоть я и иду долиной смертной тени, да не убоюсь я зла. Потому что ты со мной. Твой жезл и твой посох утешают меня… Бля, начальник, знаешь, вот это правда великий гений, да не обидится на меня старик Некрасов. Он, конечно, тоже гений, спорить не буду. Но все-таки сравнивать его с Бигги Смолзом…

– А Бигги Смолза случайно не будет там, куда мы едем?

– Не, Бигги умер давно. Застрелили.

Второй голос читал что-то о гангстерской жизни. Это, кажется, был сам Бигги Смолз. Я не понимал ни слова из того, что он говорит. Поликарп раскачивался в кресле в такт песни.

– …Я большой и опасный, ты лишь мелкий и злобный… Трое моих мертвы, ничего не поделаешь… Ты никто, пока тебя не грохнули… Начальник, знаешь, что это? Это же, на хрен, путь бусидо.

– Что? – не понял я.

Поликарп укоризненно посмотрел на меня.

– Ты не знаешь, что такое путь бусидо?

– Это как-то связано с самураями?

– Да… Их уже не осталось, правда. Вымерли все, как динозавры. Но путь бусидо еще существует.

Я не знал, как поддержать этот разговор.

– Вы поэтому на полицейского напали?

– Конечно. Он хотел навредить тебе, и я его остановил.

– Зачем ему вредить мне? Он же полицейский.

Товарищ Мнемджян расхохотался.

– Путь бусидо прерывист и непостоянен, – рассказывал Поликарп, не обращая внимания. – Он – долина смертной тени, и надо обладать смелостью, чтобы пойти по нему. Идти им способен не каждый.

– Вы им идете?

– Стараюсь.

– Вы что, самурай, получается?

– Самурай скромен, и он тебе не ответит. Спроси лучше товарища Мнемджяна. Товарищ Мнемджян, я самурай?

– Факт, – сказал товарищ Мнемджян.

– Вот видишь, начальник.

– По-моему, вы не очень похожи на самурая.

– Это почему же?

– Вы нападаете на людей и крадете бухло из магазинов.

– Кто же я, если не самурай?

– Скорее гангстер.

– По-твоему, гангстер – это тот, кто нападает на людей и крадет бухло?

– Ну да.

– Начальник, гангстер – это тот, кто ебет всех в рот. В том числе самого себя. В первую очередь самого себя.

– Как скажете.

Поликарп продолжал:

– Однажды ты сделаешь что-то такое, чего сам от себя не ожидал. Я это вижу в тебе, иначе бы ты не сидел здесь. И все. Вот ты уже идешь путем бусидо. Познав же путь, ты увидишь его во всем.

– Поликарп, вы меня простите, но это все стремно звучит. Вы, наверное, очень приятный мужик и так далее, но пятнадцать минут назад я вообще думал, что вы хотите меня убить.

– Это разрывает мне сердце, начальник. Что я сделал, чтобы заставить тебя так думать?

– Да вы творите какие-то жуткие вещи. Напоили и избили человека, обнесли магазин, похитили нас и увезли в какую-то глушь, и я понятия не имею, что вы собираетесь с нами делать. А когда я хоть что-то пытаюсь узнать, вы отвечаете мне метафорами.

– Начальник, побойся бога. То был не человек, а мусор человеческий. Во-вторых, все, что я делаю, – лишь принимаю дары, которые подарила мне ночь. Я наслаждаюсь ночью, ведь она скоро кончится. А когда она кончится, наступит следующий день. Ну и в-третьих, начальник, ты