Безмятежность - Федор Шейд

– Слушай, начальник, давай обойдемся без пошлостей. Ты что, следователь? Не порть всем вечер, пожалуйста.

– Вы обещали мне, что поможете…

– Разумеется, помогу. Я ведь дал слово. Но перед этим насладимся ночью, ибо нежна она. Наслаждайся ночью так, будто это последняя ночь. Знаешь, что следует за ночью, начальник? День. Товарищ Мнемджян, поставь-ка мне у-ля-ля.

Товарищ Мнемджян, неотрывно следивший за дорогой, покачал головой.

– Как, нет у-ля-ля? – Поликарп расстроился. – Уверен?

Товарищ Мнемджян пожал плечами.

– А, черт с ним, – махнул рукой Поликарп, – Лети как в последний раз.

Окей, сказал я себе, рассмотрим ситуацию со всех сторон.

Несомненно, они два психопата. Но склонности к насилию пока не демонстрировали. Главное – вовремя схватить бабку и сбежать, не привлекая внимания. Надо просто сохранять хладнокровие и ждать удобный момент. И поддерживать с ними беседу. Психам нужно грамотно заговаривать зубы.

Стоило мне взять себя в руки, как позади нас, в темноте дороги, включилась сирена. Нам на хвост села полицейская машина. Вот и все, подумал я. Спасены.

Ни Поликарп, ни товарищ Мнемджян, правда, на сирену не обращали внимания. Я кашлянул и спросил:

– Вы что, не слышите?

– Чего? – Поликарп повернулся и прислушался. – А, ты про мента на хвосте?

– Да.

– Слышим.

– Вы не хотите затормозить?

– Зачем?

– Ну… Он ведь сигналит.

– И что? Пускай сигналит.

– У вас будут проблемы.

– Знаешь кого-нибудь, кто живет без проблем?

– Факт, – сказал товарищ Мнемджян.

Поликарп ласково посмотрел на меня.

– Начальник, ну чего ты такой напряженный? – спросил он. – На, глотни коньячку.

Я отказался пить, и бутылку снова перехватила старуха.

– Но погодите, – сказал я, – давайте все-таки…

– Ох, какой же ты формалист, – Поликарп схватился за волосы. – У тебя чудеса в жизни вообще случаются?

Так мы и ехали по ночному шоссе: впереди мы, сзади полицейский с сиреной. Поликарп вздохнул.

– Ладно, – сказал он Мнемджяну. – Притормози.

Товарищ Мнемджян дал по тормозам, и Поликарп открыл дверцу. Выходя, он прихватил две бутылки коньяка. Вот чудик, думал я, он ими что, откупиться хочет? Да какой полицейский берет взятки краденным коньяком из придорожной забегаловки?

Прильнув к заднему стеклу, я видел, как Поликарп идет к полицейской машине. Из нее лениво выбрался полицейский. Сейчас он проверит документы, подойдет осмотреть «Волгу», увидит нас с бабкой, и я скажу, что нас похитили. Поликарпа и Мнемджяна повяжут, а потом посадят в тюрьму. Бабку отправят в сумасшедший дом, а я наконец-то пойду спать.

Но все вышло иначе. Поравнявшись с полицейским, Поликарп с размаху ударил его в челюсть. Тот упал. Поликарп забрал пистолет, висевший у полицейского на поясе, и сунул себе в карман куртки. Полицейский схватил Поликарпа за воротник, завязалась борьба. Поликарп всем весом навалился на полицейского и двинул ему по носу, вырвал у него рацию и выбросил ее в кусты.

В этот момент я отчетливо осознал, что боюсь смерти. Теперь остается только молиться. Он точно вернется и убьет нас. Убежать? Один я еще смогу выбраться. Но бабка-то вряд ли побежит. Она икала и что-то пищала себе под нос. Товарищ Мнемджян, откинувшись в кресле, невозмутимо наблюдал за схваткой через зеркало заднего вида.

Поликарп бил полицейского по носу, тот только закрывался руками. Я открыл дверь и закричал:

– Остановитесь! Что вы делаете?! Не убивайте его!

Поликарп, сидя верхом на избитом полицейском и тяжело дыша, посмотрел на меня, помахал мне рукой и сказал:

– Начальник… Ну ты странный… В самом деле… Человек, – он отдышался и ударил полицейского еще пару раз, – Не собирается никто никого убивать.

Он вытащил из кармана бутылку, сорвал пробку, засунул горлышко полицейскому в рот и приподнял его голову. Полицейский судорожно дергался, но Поликарп крепко держал его.

– Тихо, маленький мой, тихо, – шептал он. – За маму, за папу и за верховного главнокомандующего.

Полицейский дергался и кашлял, захлебываясь. Когда бутылка закончилась, Поликарп выкинул ее в кусты вслед за рацией. Затем достал вторую и так же влил ее в горло полицейскому. Тот стонал, в его горле булькало и клокотало, но он уже не сопротивлялся.

Когда полицейский затих, Поликарп бережно положил его голову на землю, встал и принялся делать гимнастические упражнения. Закончив разминаться, он посадил полицейского в машину, отогнал ее в кусты на обочине и выключил сирену.

– Кто-то будет видеть сегодня интересные сны, – сказал Поликарп, возвращаясь к «Волге». – Пошли. Ты чего там высматриваешь?

Я ошарашено глядел туда, где только что лежал избитый полицейский. Поликарп встал рядом со мной и посмотрел туда же. Потом он похлопал меня по плечу и сказал:

– Слушай, если ты думаешь, что он нас сдаст, то ты ошибаешься. Вряд ли он завтра вспомнит, как зовут его маму. Вообще, я сначала хотел взять три бутылки, но потом понял, что это перебор. Так можно и дуба дать. К тому же, если бы я взял три, то у нас самих осталась бы всего две. А по пути к Некрасову я магазинов больше не помню…

– Вы ебнутые, – прошептал я. – Вы же напрочь ебнутые.

– Пошли в машину, начальник. Чего тут стоять.

– Помогите! – закричал я. – На помощь!

Но никто меня не услышал. Только полицейский глухо стонал в кустах. Поликарп укоризненно посмотрел на меня и вздохнул.

– Начальник, пойдем в машину, ехать пора.

Я не двигался с места.

– Ладно, на все твоя воля. Если не хочешь, не надо, – сказал Поликарп. – Только имей в виду, пожалуйста, что мы не сможем тебя подвезти. Но если пойдешь по шоссе, то через пару часов дойдешь до города. Если повезет, поймаешь попутку. Будь здоров.

Он вернулся в машину. Стоя на шоссе, я слышал, как они внутри о чем-то говорят с Мнемджяном. Я огляделся. Только темнота, лес по обе стороны дороги и тусклые фонари. Ни одной машины. Где мы были, я понятия не имел.

Дверь «Волги» снова открылась. Поликарп вылез и, не обращая на меня внимания, вывел старуху за руку. Господи, они все-таки собрались кончить ее, подумал я. Сейчас отведет в кусты и расстреляет из пистолета.

Но Поликарп только приговаривал:

– А я все думаю, откуда так несет…

Он снял со старухи штаны, и я увидел, что ее трусы и ноги перепачканы. Поликарп достал из багажника канистру с водой, сбегал к полицейской машине и вернулся оттуда с полицейскими брюками.

– Не дело, не дело… – шептал он. – К Некрасову так нельзя. Не пустят…

Поликарп снял со старухи трусы, так что она осталась в одной майке, и принялся обмывать ей ноги и задницу. Старуха повизгивала. Поликарп вымыл ее, надел брюки и