Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

садом стоит больших денег, взять хоть каскад – вон там, за деревьями, – он один потянул на целых триста франков! Овощи они не сажают – только цветы. Груши Растуаля великолепны, но его жена и дочери как-то раз затеяли спилить их. Слава богу, обошлось без варварства… впрочем, он волен обустраивать сад по собственному разумению, деньги-то его…

Аббат не подал ответную реплику, и Муре спросил:

– Вы ведь знакомы с господином Растуалем? Он каждое утро, с восьми до девяти, прогуливается под деревьями. Дородный мужчина, невысокий, чисто выбритый, с круглой, как шар, головой. В самом начале августа ему стукнуло шестьдесят. Он уже двадцать лет председательствует в нашем гражданском суде. Растуаля считают добрым малым. Я не вхож в его дом, мы только раскланиваемся…

Муре умолк на полуслове, заметив, что несколько человек вышли из дома соседа и направились к ротонде.

– Ну да, сегодня же вторник… – сказал он, понизив голос. – Растуали принимают по вторникам.

На этот раз Фожа не удержался от легкого движения: он чуть высунулся в окно, чтобы разглядеть лица. Особенно его заинтересовали два священника, сопровождавшие двух высоких девушек.

– Вы знакомы? – спросил Муре.

Фожа молча повел плечом, и Муре начал объяснять:

– Это как раз они переходили улицу Баланд, когда мы с вами встретились… Высокий и молодой – тот, что вышагивает между барышнями Растуаль, – это аббат Сюрен, секретарь епископа. По слухам, очень любезный господин. Летом он играет с ними обеими в волан… Старик, что отстал от них на несколько шагов, – это один из старших викариев, господин аббат Фениль. Он руководит семинарией. Страшный человек, опасный, как острая сабля. Хорошо бы ему обернуться, стоит вам один раз увидеть его глаза, и вы сразу все поймете… Уму непостижимо, что вы с ними не знакомы.

– Я домосед, – ответил Фожа, – и не навещаю горожан.

– И зря, сударь, уж вы мне поверьте! Скучно так жить, господин аббат, хотя нелюбопытность, подобную вашей, многие находят похвальной. Подумать только, вы уже месяц в Плассане и до сих пор не слышали про вторничные приемы! А вам всего только и надо, что выглянуть в окно и немедленно получить все нужные сведения!

В голосе Муре прозвучала едва заметная насмешка, он хмыкнул и продолжил доверительно:

– Видите высокого старика, которого держит под руку госпожа Растуаль? Да, тощего, в широкополой шляпе. Это господин де Бурде, бывший префект Дрома, ставленник революции тысяча восемьсот сорок восьмого года. Неужто вы и его не знаете? А господина Маффра, мирового судью? Седовласого, с глазами навыкате? Они с Растуалем замыкают шествие. Ну, сударь, это и вовсе непростительно. Он же почетный каноник церкви Святого Сатурнина… Ходят слухи, что он уморил жену своей суровостью и скаредностью.

Муре вдруг посмотрел на Фожа и объявил шутливо, но резко:

– Извините, господин аббат, но я не слишком набожен.

Аббат снова пожал плечами – этот жест явно заменял ему необходимость объясняться словами.

– Да уж, благочестивым меня не назовешь, – ухмыльнулся Муре, – я исповедую свободу убеждений. А вот Растуали – добрые католики. Мать и дочерей вы наверняка видели в церкви, они ваши прихожанки… Девицы не слишком-то счастливы, бедняжки. Старшей, Анжелине, двадцать шесть, младшей, Орели, будет двадцать четыре, обе нехороши собой, лица желтоватые, вид угрюмый. Сложность в том, что первой замуж нужно выдать старшую. Приданое у обеих завидное, так что женихи найдутся… Их мать, смирная с виду толстуха-коротышка, держит несчастного Растуаля в ежовых рукавицах.

Муре хитро подмигнул левым глазом, как он делал всегда, выдавая сомнительную шутку. Аббат молча прикрыл веки, ожидая продолжения увлекательного повествования, однако не дождался и стал опять следить за гостями Растуалей, которые рассаживались за столом в ротонде.

– Они теперь до самого обеда будут наслаждаться прохладой, так уж у них заведено по вторникам… Аббат Сюрен имеет успех в обществе, видите, как он развеселил девицу Растуаль… О-хо-хо, старший викарий нас заметил. Что за глаза! Меня он не жалует, потому что я когда-то не поладил с одним из его родственников… А где же аббат Буррет? Кажется, мы его не видели, что просто удивительно, так как он не пропускает званые обеды Растуаля. Верно, приболел… Ну, этого-то достойнейшего человека вы знаете. Добрейшая душа!

Аббат уже не слушал Муре. Он несколько раз встретился взглядом с аббатом Фенилем, но даже не подумал отвернуться или отступить от окна, а напротив, поудобнее устроился на подоконнике. Его зрачки расширились, глаза смотрели с холодным вызовом.

– А вот и молодежь, – сообщил Муре. – Тот, кто выглядит старше остальных, сын Растуаля, он только что сделался членом адвокатского сословия. Двое других – дети мирового судьи, они еще учатся в коллеже… А кстати, где мои-то шалопаи?

В этот самый момент на террасу вошли Октав и Серж; они устроились на перилах и принялись подшучивать над Дезире, которая сидела рядом с матерью. Заметив отца, ребята заговорили тише, сдавленно пересмеиваясь.

– Вот и мое маленькое семейство в сборе, – довольно произнес Муре. – Мы никуда не ходим и гостей не приглашаем. В наш райский сад чужим хода нет, сам дьявол не рискнет заявиться сюда, чтобы искушать нас.

Он рассмеялся – ему понравилось дразнить аббата. Тот неторопливо перевел взгляд на собравшихся прямо под окном членов семьи Муре, посмотрел на старый сад и овощные грядки между самшитовыми шпалерами, потом – на затейливые аллеи в саду Растуаля и, словно вознамерившись снять план местности, удостоил вниманием владения супрефектуры. В центре их находилась широкая лужайка, поросшая мягкой, волнующейся под ветром травой и окруженная купами вечнозеленых кустов, – все это в сочетании с густыми кронами каштанов превращало участок земли, зажатый между соседними домами, в чудесный парк.

Фожа произнес задумчиво, не сводя глаз с деревьев:

– Приятное место эти сады… И людное – в том, что слева, тоже собрались гости.

– Как всегда после полудня, – спокойно пояснил Муре, глядя на Фожа. – Это ближний круг господина Пекёра де Соле, нашего супрефекта. Летом гости сидят у фонтана, он левее, отсюда вам его не разглядеть… Ну вот, господин де Кондамен вернулся – вон тот хорошо сохранившийся красивый старик со свежим цветом лица. Он наш главный лесничий, его часто можно видеть в седле, в перчатках и лосинах. Первостатейный враль! Не местный, женился недавно на молоденькой… Ну, к счастью, не мое это дело.

Муре опустил голову, слушая, как по-детски звонко рассмеялась Дезире в ответ на очередную шуточку Сержа. Но раскрасневшийся аббат не дал ему отвлечься, снова задав вопрос:

– Тот толстяк в белом галстуке и есть супрефект?

Муре развеселился.

– Вовсе нет! – со смехом ответил