Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

восемь детей, и хорошую пенсию. А уж такой, как ты, с твоими-то мозгами — да перед тобой все дороги открыты! Над смыслом жизни можно поразмыслить и на досуге, как остальные.

— Папа прав, — ткнула в сторону Пата вилкой Джанин. — Надо жить в реальном мире. А как же твои планы стать врачом?

— Свой доктор в семье — это было бы замечательно, милый, — согласилась мама.

— Я получу ученую степень по философии, — откликнулся Патрик, отправляя спагетти в рот, — и тогда ты тоже сможешь называть меня «доктор».

— Ха! — фыркнул Мэттью, муж Джанин. — Что-то я не видел, чтобы умными и глубокими мыслями можно было вылечить сломанную ногу.

— Стипендия моя, — напомнил Пат, жуя, — и я могу делать с ней все, что захочу. Если вы против — ваши проблемы.

— Я за тебя, — робко проговорил Нок.

Все рассмеялись: ему тогда было только одиннадцать, и его поддержка немногого стоила. Все, кроме Патрика — тот наклонился к брату, пока раздавали ананасовый пирог, и шепнул:

— Я знаю, Нок-Малышок.

Позднее, когда они вчетвером с Люком и Аннмари играли в баскетбол в проулке, Пат поведал им полную версию своих планов.

— На самом деле я выбрал две специализации, — бросил он, легко обводя Нока. — Философия и морская биология. Я бы и за столом все как есть сказал, если бы на меня не накинулись сразу.

— Супер! — рассмеялась Аннмари. — А они ведь там небось до сих пор сидят и обсуждают, как убедить тебя выбрать что-то более практичное.

Она бросила мяч, однако тот отскочил от щита. Нок успел подобрать и кинул из-за спины, но тоже не смог попасть, хотя был прямо под корзиной.

— Не выпендривайся! — рявкнул Люк, бросаясь за мячом. — И не забывай про ноги. Сейчас коротышка вас всех уделает!

К резкому пасу от груди Нок оказался не готов — он слишком поздно поднял руки, и мяч угодил ему прямо в лицо. Голову пронзила острая боль, а когда наклонился, из носа потоком хлынула кровь. Патрик подхватил с крышки закрытого мусорного бачка свою бутылку с водой, усадил брата прямо на землю, запрокинул ему голову и прижал холодный пластик к переносице.

— Ничего, ничего, — успокаивающе пробормотал Пат. — Перелома нет. Под глазами завтра будут два отличных фингала — зато все девчонки в школе решат, что ты крутой.

Нок кивнул сквозь слезы. Больше всего на свете он ненавидел выглядеть дураком перед братьями. Не смог поймать простой пас! А Деклан уже играет на выезде за школьную команду и устанавливает рекорды по очкам!

— Сам виноват! — бросил Люк, глядя на всхлипывающего брата. — Когда начинаешь выделываться, голова уже не игрой занята.

— Может, заткнешься?! — рявкнула Аннмари. — Мало тебе разбить ему лицо, хочешь еще до слез довести?

— Он не плачет, — отрезал Пат, вытирая Ноку глаза тыльной стороной ладони. — Просто физическая реакция на боль.

Конечно, на самом деле диагноз был не совсем верен. И скорее всего Патрик это знал. Однако даже если и так, то все равно бы ничего не сказал. Он был хорошим человеком.

Из него вышел бы отличный философ.

— Волнуешься, Флэнаган? — хлопнул Нока по плечу мистер Хьюз. Они уже входили с залитого солнцем двора в прохладный полумрак старого здания с тяжелыми деревянными дверями и табличкой «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА конкурс дизайна и искусств старших школ штата иллинойс!»

— С чего вы взяли?

— Потому что ты потеешь, как грешник в церкви.

— А… — Нок вытер влажные руки о шорты. — У меня всегда так.

— Ладно, в любом случае постарайся расслабиться. Всех касается. — Учитель обернулся к остальным. — От вас ничего не требуется — ни речей, ни объяснений. Судьи просто пройдут и все посмотрят. Нужно только стоять рядом со своей работой и улыбаться — пусть искусство говорит само за себя.

Они вошли в огромный зал с высоким потолком. Здесь было жарко, несмотря на большие вентиляторы, крутившиеся по углам. Через окна с узорчатыми стеклами бил яркий летний свет. В центре зала располагался лабиринт стендов с войлочными стенами, к которым крепились сотни фотографий, рисунков, картин и чертежей. Рядом на полоске бумаги указывались имя автора и школа, которую он или она представляли. По периметру зала на высоких платформах были расставлены чучела разнообразных животных, которым придали жизненные позы, закрепив с помощью металлического каркаса.

— Мы в здании факультета естественной истории, — пояснил учитель, ведя группу мимо огромного лося с поблекшей коричневой шерстью и великолепными рогами, испещренными отметинами и шире размаха рук Нока. Блестящие карие глаза, не мигая, смотрели на светящуюся табличку «ВЫХОД». Вокруг носа топорщились жесткие вибриссы, однако сам он на вид был как будто из мха или бархата.

Мистер Хьюз отошел к учительскому сектору взять себе кофе и булочек, которые были там в широком выборе. Абрихей, Майя, Броуди и Нок, разделившись, отправились искать свои работы. Последний в итоге оказался рядом с парнем, чье черно-белое фото изображало несколько голых безголовых манекенов, сваленных кучей в большом мусорном контейнере на парковке торгового центра. Странное и даже немного пугающее фото в то же время обладало какой-то притягательной силой. От него сложно было оторваться.

— Привет, — поздоровался Нок с соседом, который, глядя в камеру телефона, подкручивал навощенные концы маленьких черных усиков.

— Привет.

— Клевое фото.

Тот отложил телефон и, оглянувшись на свой снимок, принял делано-скучающий вид.

— Не лучшая из моих работ. — И со вздохом добавил: — Не знаю даже, почему выбрали именно ее. Наверное, из-за того, что остальные слишком провокационны.

— А-а… — Нок понимал, что сосед ожидает расспросов, но не желал доставлять ему такого удовольствия, сказав вместо этого: — Я Нок, кстати.

— Я Курт. С апострофом.

— В смысле?

— Ну, «Ка-апостроф-у-эр-тэ». В смысле, в свидетельстве о рождении у меня написано по-другому, конечно. Но я собираюсь официально изменить имя, когда мне исполнится восемнадцать и я перееду в Париж.

— Хм…

К’урт потыкал в телефоне и подтолкнул его по раскладному столику к Ноку.

— Я хотел, чтобы учитель отправил на конкурс вот это. А меня за него чуть не исключили. Практически едва не арестовали.

Взяв телефон, Нок взглянул на фото. Парочка таких же голых безголовых манекенов, стоймя прислоненных к мусорному контейнеру. Между ними тощая угрюмая девушка с длинными прямыми волосами и безразличным выражением на лице. Руки безжизненно свисают по бокам, плечи ссутулены. Нок сперва принял ее за еще один манекен, пока не разглядел бледные соски и клинышек волос на лобке. Только тогда стало понятно, что она живая, просто комплекцией — и наготой — почти не отличается от окружающих ее безжизненных фигур.

— Моя девушка, — значительно протянул