Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

К’урт. — Все было с ее полного согласия и одобрения, но когда я предложил снимок, учитель прямо из себя вышел. Доложил директору, грозился привлечь меня за детскую порнографию. Ха! Это при том, что моя девушка на три месяца меня старше! Можешь себе представить?

— Э-э…

— Но чего еще ждать от учителя искусств маленького иллинойского городка? Такой разве поймет? — К’урт бросил взгляд на табличку у работы Нока: «Нок Флэнаган. Школа Авраама Линкольна». — А ты, кстати, откуда?

— Из Чикаго.

— В смысле, прямо из самого города или где-то рядом?

— Из самого. Ну, то есть я не в центре живу, конечно, не в многоэтажке. Обычный район с отдельными домами. Но в черте города.

— Повезло тебе, — вздохнул К’урт.

— Наверное…

— Только подожди-ка… — Тот окинул изучающим взглядом футболку Нока с Хавьером Баэсом, купленную с рук на станции метро. — По тебе не скажешь, что ты из большого города. Какой-то ты не такой. Я думал, парень из Чикаго покруче должен выглядеть.

— Ну…

— А, я понял, — рассмеялся К’урт. — Ты по нормкору. Клево.

Нок понятия не имел, что это такое. Он принялся объяснять, что футболку с Баэсом носит, потому что большой фанат «Кабс», а красные баскетбольные шорты — потому что мама их как раз постирала, и они просто лежали наверху корзины с чистым бельем, которое Люк в этот раз ухитрился не обмочить, заявившись «на рогах» за двадцать минут до звонка будильника, выставленного на пять часов. Однако тут как раз подошли судьи. Судя по бейджам с именами, это были университетские преподаватели искусства. Нок выпрямился и пригладил волосы, ругая себя, что не потратил утром лишних пять минут, чтобы отыскать пару нормальных штанов с ширинкой и прочим. Настоящие профессора из колледжа рассматривают его фото! Он просто не мог дождаться, чтобы рассказать об этом Аннмари.

Судьи, стоя перед снимками К’урта и Нока, долго изучали каждый.

— Как называется ваша работа? — произнесла наконец одна женщина. На ней были самого профессорского вида очки в черепаховой оправе, губы поджаты, пальцы сплетены вместе.

— Я называю это «Портрет обнаженных на парковке „Уолмарта“», — ответил первым К’урт.

— Угу. — Та пометила что-то у себя в блокноте. — А ваша?

— Э-э… — Нок переводил взгляд с одного выжидающего лица на другое, чувствуя, как из подмышек буквально течет. И зачем только надел синтетику? — Она называется… э-э… «Люк».

— «Люк»? — повторила судья в черепаховых очках.

— И все? — хохотнул К’урт.

— Да… То есть нет, конечно! В смысле, полное название… — Мозг лихорадочно, но безуспешно пытался придумать что-нибудь крутое. — «Люк на крыше».

К’урт только ухмыльнулся. Судья снова пометила что-то в блокноте. У Нока едва не подогнулись ноги от облегчения, когда она и двое других отошли и принялись шепотом совещаться, склонившись друг к другу. Та, главная, в черепаховых очках, печатала при этом в маленьком планшете. Потом все трое снова исчезли в войлочном лабиринте, а К’урт вернулся к своим усикам.

Через некоторое время судьи вернулись. Главная, державшая в руке охапку розовых ленточек, улыбнулась по очереди им обоим и, подойдя ближе, прикрепила одну под снимком К’урта.

— Поощрительная премия в категории цифровой фотографии присуждается «Портрету обнаженных на парковке „Уолмарта“», — провозгласила судья и пожала тому руку. Затем отделила еще одну ленточку и пришпилила рядом с работой Нока. — Также поощрительная премия в категории пленочной фотографии присуждается «Люку на крыше».

Схватив кисть ошарашенного автора, судья резко встряхнула ее пару раз.

— Поздравляю вас обоих.

Едва они удалились, Нок обернулся к К’урту.

— Подожди, мы что, выиграли?!

— Пока не совсем, — вздохнул тот, откалывая свою ленточку и аккуратно убирая в сумку на поясе. — Мы прошли квалификацию.

— Квалификацию? Куда?

— На региональный конкурс. Ты что, не в курсе? Это конкурс штата. Если получаешь здесь награду, проходишь в региональный, по Среднему Западу. Он пройдет в Анн-Арборе в конце августа.

— То есть в Мичигане?! — Нок знал название города только потому, что следил за баскетбольными матчами «Большой десятки» университетских команд.

— Ну а где, по-твоему, в Аргентине, что ли?! Те, чьи работы отберут на конкурсе штата, представляют свое портфолио на региональном, а если пройдешь его, то отправляешься на общенациональный, в Вашингтон, где соревнуешься за стипендию в колледже искусств. Ты еще скажи, что первый раз слышишь про портфолио!

Нок, перебирая шелковистую ткань ленточки, ничего не ответил.

— О господи! Это твои лучшие работы, обычно по какой-то конкретной теме. Тебе учитель что, вообще ничего не говорил?

Нок покачал головой. Конечно, не говорил! Иначе он ни за что бы не согласился выдвигать свое фото. Вместе с этой розовой ленточкой он сейчас получил себе кучу работы на все лето, а закончится это ужасным унижением перед культурными и интеллигентными анн-арборианцами. Однако злиться и выходить из себя Ноку было некогда — сюда уже бежала Абрихей, выкрикивая его имя и размахивая над головой собственной ленточкой. Позади спешил трусцой их учитель, улыбавшийся во весь рот, так что виднелись десны.

— Джеймс! Мы выиграли! Выиграли! Выиграли!

Девушка обняла его. Не успел он прийти в себя, счастливый и ошеломленный, как подоспел мистер Хьюз с мужским рукопожатием, тоже слегка приобняв и похлопав по спине. Он все так же неудержимо расплывался в улыбке, забыв на мгновение о своем образе страдающего художника и чересчур загруженного работой учителя.

— Я знал, что в тебе что-то есть, Флэнаган! — повторял он снова и снова. — Всегда знал!

Глава 12

Майя Алрич, узнав, что не прошла в региональный конкурс, в то время как Ноку Флэнагану, ничтожеству со вводного курса и вообще полному неудачнику, это удалось, ударилась в слезы. На время краткого пути от здания факультета естественной истории до гостиницы мистер Хьюз усадил девушку с собой рядом и как мог успокаивал и ободрял, пока та рыдала в платок. Ноку было ее жаль — по крайней мере, отчасти, — но еще больше он пытался представить себе, каково это: заранее ожидать, что выиграешь.

Когда мистер Хьюз зарегистрировал своих подопечных, все разошлись по номерам забросить сумки и подготовиться к ужину. Нок находился в таком приподнятом настроении, что даже был не против того, чтобы делить комнату с Броуди — пусть даже новый сосед сразу же развалился на кровати и устроил видеоконференцию с Иззи. Разговор постоянно перемежался поцелуями через экран и произносимым с придыханием «Так скучаю по тебе!» — хотя флирт с Майей и Абрихей всю дорогу до Шампейна свидетельствовал об обратном.

— Эй, Флэнаган! — окликнул Броуди, уткнувшийся в телефон так, что только что не лизал его. — Моя девушка хочет с тобой поговорить.

Нок заколебался.