Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

Постепенно дервиш обучил Толеке арабскому письму и чтению. Тужась, потея, но с усердием, похвальным для мальчиков-шакирдов медресе, Толеке переписал основные суры Корана и выучил их наизусть. Привык читать ежедневный пятикратный намаз. Теперь его день стал размеренным и организованным. До этого утром он мог себе позволить поспать, сколько вздумается, если нет неотложных дел, а теперь утреннюю молитву – Фаджр – нужно было совершить еще до восхода солнца, и далее все запланированные хозяйственные дела, заботы нужно было успеть завершить к полуденной молитве – Зухр, когда солнце пройдет свой зенит. Аср – послеполуденная молитва – время, когда тень от предмета становилось величиной как сам предмет. Затем вечерняя молитва – Магриб, после захода солнца, и ночная – Иша.

Особенно пришлись по душе Толеке ритуалы очищения перед молитвами. Вначале ему было лень каждый раз это делать, но постепенно он втянулся. Свежесть после омовения стала его радовать, и после он просто без этого уже не мог. Нужно было перед каждой молитвой по три раза мыть руки до запястий, прополоскать рот, промыть нос, вымыть лицо, потом еще раз руки – до локтя. Протереть мокрыми руками волосы на голове. После промыть руки и протереть внутреннюю и внешнюю части ушей, шею, вымыть ступни до щиколоток.

Самая главная беседа с дервишем состоялась уже к концу его пребывания в гостеприимном летнике. После вечерней совместной молитвы, после захода солнца, когда, завершив все хозяйственные работы – дойку коров и кобыл, готовку пищи к ужину, становище успокоилось, дервиш и Толеке, глядя на багряный закат, причудливо подсвеченные ушедшим за горизонт солнцем, хаотичные, раскиданные по небу кудрявые облака, не сговариваясь, начали говорить о смысле жизни. Теперь Толеке, уже немного посвященный в тайны Корана, стал понимать дервиша и вести с ним беседу. Правда, больше говорил дервиш, Толеке же внимательно слушал и задавал вопросы.

– Сам Аллах послал тебя к нам, о достопочтенный наш учитель. На многое открылись мои глаза, я начал другую жизнь. Но до сих пор не пойму – для чего ты лишил себя земных простых радостей и утех? Ты мало ешь, мало спишь, только молишься. Тело твое страдает от твоего рубища. Для чего все это?

– Прежде всего, я служу Аллаху. Вся моя жизнь – это поклонение Ему и любовь к Нему, а значит, и всему живому на свете. А эта любовь невозможна, если потакать слабостям своего тела. Моя жизнь – это борьба с моим же нафс.

– А что это такое – нафс?

– Нафс – животная душа человека, толкающая на совершение плотских деяний, грешных поступков, слепое следование прихотям тела. Нафс – это как бы обиталище шайтана внутри человека. Жадность, надменность, любовь к плотским утехам – все это нафс. Это желание поклоняться самому себе.

– Да, учитель, я это хорошо понимаю. До встречи с тобой я думал, что так и надо жить. Для чего мне эти стада – лошади, коровы, овцы? Не для того ли, чтобы сытно жить и получать от этого все удовольствия? Но теперь я понимаю, что если я живу хорошо, а рядом есть страждущие, то, как настоящий мусульманин, я должен и о них заботиться. Но нафс – это что-то большее. Он сидит в каждом человеке, каждый хочет жить лучше, чем другие. Это закон природы. И как же с этим бороться?

– Правильно ты рассуждаешь. Как раз таки нафсу противостоит другая часть души – рух. Рух – это то, что создано по прямому повелению Аллаха, Велик Он и Славен. Рух противостоит нафсу. У человека нет возможности определить, что такое рух. Однако мы знаем, что случаются самопожертвования. Мы знаем, что люди могут спасать жизни других людей ценой своей собственной. Все эти сокрытые в душе сокровища и есть рух. Так или иначе, способность отдавать «последнюю рубашку», жизнь за любимых и жертвовать собой за людей – проявление рух.

А мы, служители Аллаха, начинаем с себя, подавляем все плотское, стремясь укрепить рух, светлую сторону души путем подавления нафса. Именно для этой внутренней борьбы мы, дервиши, уходим в странствия и отшельничество, стараясь найти внутреннюю тишину и отрешенность от мирской суеты и материального мира.

Пока дервиш, как всегда, увлеченно, убедительно, красиво, подтверждая свои доводы сурами из Корана, говорил, на небе, как знамение от самого Творца, творились чудеса, настраивая беседующих на философский лад. Огромное степное куполообразное небо на западе из ярко-оранжевого, постепенно холодея, переходило из нежно-румяного в багровое. Затем полосами темнело и становилось фиолетовым, пока плотная синева, надвигающаяся с востока, совсем не оттеснила эти последние остатки лучей ушедшего за горизонт светила. На этом фоне облака также меняли свой цвет. И последние румяные постепенно поблекли и растворились в холодной синеве. Скоро заблещут сначала редкие звезды, и, когда тьма совсем прогонит остатки дня и все небо усеют мириады звезд, наступит время ночной молитвы.

– Ты многому меня научил, и теперь я приложу все усилия, чтобы люди моего аула, рода стали ближе к Создателю, отказались от идолопоклонства, доставшегося нам от наших предков, чтобы неукоснительно исповедовали веру, по возможности научились совершать намаз, соблюдали пост уразу и платили закят. Но все равно мою душу терзают сомнения…

– И это тоже хорошо и правильно. Ты не слепо и не фанатично принял веру, сомнения – друзья думающего. От слепо, бездумно верующего больше вреда, чем пользы. Сомневаешься, значит, думаешь.

– Да, но как укрепиться в вере так, чтобы окружающие и мне поверили? Я же не могу уйти от мирской жизни, как ты?

– Тебе и не нужно уходить от своей привычной жизни. Ты хороший хозяин, и теперь, подкрепленный верой, еще больше можешь сделать для своего народа. Сам пророк Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) благословлял торговлю, купцов. Семья не должна бедствовать, но только богатства должны приносить благо и окружающим. И чем больше будет состоятельных семей, тем лучше должна быть жизнь и других. Но если хочешь окончательно укрепиться в вере, то есть один путь, он очень тяжелый, трудный и требует столько же самопожертвования и мужества, как и мой…

– Каков же он, этот путь?

Дервиш надолго замолчал, закрыл глаза и стал шептать молитвы, не обращая внимания на роящихся вокруг его головы, кусающих его морщинистое лицо комаров. Казалось, он вовсе забыл, где находится и что вокруг происходит, с кем и о чем разговаривает. Потом, как бы очнувшись, стал говорить:

– Ты правильно до этого обозначил четыре фарза по пути к