Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

прося Создателя уберечь его аул, людей и скот от разора. Читал он неистово, всей душой предавшись мольбам о спасении. Перестал он читать от вдруг наступившей тишины, открыл глаза и не поверил тому, что видит. Облака вдруг остановились, не дойдя до аула, его стад и табунов, покружились на месте и ушли, прошумев мимо летника…

Четыре года провел Толеке в дороге. Шел он путями, описанными дервишем. Прошел земли казахов – мимо Арала, через Туркестан в Ташкент, Самарканд и Бухару. Оттуда через север Афганистана, мимо южных берегов Каспия в Персию. Прошел города Тегеран, Багдад и через Аравийские пустыни на верблюдах прибыл в Мекку. Совершил все положенные обряды. Выжил, хотя по дороге видел множество безымянных могил паломников, не выдержавших, заболевших или просто убитых разбойниками. Многих спутников хоронил сам, завернув в саван, который при жизни им служил чалмой.

Обратный путь Толеке, облаченному в длинную белую одежду, как совершившему хадж, показался, несмотря на усталость, пережитые тяготы, легким и не таким долгим, так как он уже знал дорогу, знал, что его ожидает. Домой вез с собой сосуды со святой водой из колодца Замзам, сушеные финики, книги Корана, куски от покрывала из храма Каабы и пальмовый посох – воспоминание о далекой Аравии. До конца своей жизни он находился под глубоким впечатлением от путешествия в сердце исламского мира, на родину самого Про-рока.

Его молитвы и полное опасностей паломничество совершили чудо – родился сын Макыш. Умудренный путешествием в дальние края, увидев и приняв культуру и обычаи многих народов, их способы хозяйствования, Толеке выработал свое видение достижения благополучия. И своего сына растил и воспитывал как мудрый, знающий хозяин. Макыш под таким воздействием вырос умным и рачительным. Всеобщее почитание окружающих отца как хаджи и богослова передались и ему. И потому, когда у Макыша родились девять сыновей, они в таких же трудах, в почитании Всевышнего и Корана добились богатства и благосостояния.

Как-то уже постаревшему Толеке приснился сон. Вернее сказать, он увидел повторение сна из молодости. Увидел то же озеро, через которое он с легкостью переплыл, увидел друзей, оставшихся на том берегу, увидел многочисленные стада и впереди голубые горы. Он, привычный к пешим дальним переходам, уверенно и легко направился к ним. В горы восходил играючи, почти перелетая от одной вершины к другой. Не чувствуя усталости, карабкался по каменистым крутым склонам. Оглядываясь вниз, видел землю далеко в голубой дымке и никакого страха не испытывал.

Взобравшись на вершину по другую сторону, вдали увидел теплые, уютные степи. От них веяло спокойствием, умиротворением и благодатью. Они звали, манили… Он чувствовал, что там обитают хорошие, добрые и справедливые люди…

Проснувшись, он понял, что ради благополучия рода должен еще раз совершить хадж, и второй раз отправился в паломничество. Прошел тем же путем, испытал те же трудности и лишения. Дошел, совершил все обряды, молился о благополучии семьи, рода. Но, постаревший, не выдержал всех тягот, там и умер. Перед смертью, уже теряя сознание, опять увидел те родные, теплые степи из сна и умер с улыбкой умиротворения на устах. Похоронен на территории Мекки, что считается самым большим благом. Похороненный там чуть ли не причисляется к святым и, говорят, становится мощным духовным защитником потомков.

3

Бикбай, сын Есмагамбета (третьего сына Макыша), родился еще до революции и потому еще мальчиком успел познать все преимущества жизни в богатой семье, где никто ни в чем не нуждался. Но отец, Есмагамбет, всегда, рассказывая сыновьям о предках, не уставал твердить, что их достаток им не с неба свалился. Что его дед Толеке заработал все это верным служением Аллаху и двукратным хаджем в Мекку. Что за это Всевышний его сына Макыша наградил девятью сыновьями, и мы – его сыновья – в трудах и в таком же почитании Пророка заработали своим трудом это благосостояние. И теперь ваша задача – наших сыновей – не растерять все это, сохранить и в неутомимом труде приумножать. Как верно говорится: «Сын, воспитанный отцом, сумеет изготовить стрелу». Поэтому нельзя бестолково нежиться, ублажать себя и бездельничать, а нужно все, что делают наши работники, уметь делать и самому. Только тогда они будут знать цену своему достатку и по достоинству ценить труд работников. Он не уставал им повторять казахскую поговорку: «Посеянное отцами детям пожинать». Вы будете пользоваться тем, что создали для вас отцы, но для своих детей вы должны сами создавать богатства.

Еще мальчиком Бикбай, с напутствия отца, с ремесленниками при селении учился азам мастерства. Помогал кузнецу, смотрел, как он кует лошадей; с сапожником чинил обувь; с кожемякой выделывал кожу; с шорником из этой кожи учился делать сбрую. Всегда был при деле и все делал с удовольствием.

Но особенно ему нравились объезды с чабанами многочисленных стад и ночевки на дальних выпасах. Ему нравилось наблюдать за изменениями степи в зависимости от времени года, суток и погоды. Особенно нравилась степь весною, когда начиналось ее пробуждение – согретая ярким весенним солнцем, она источала щекочущие нос запахи проклюнувшихся и устремившихся к небу всеми стебельками ярко-зеленой травы и первоцветов. Эти запахи опьяняли не только табунщиков, но и лошадей. После долгих, полуголодных, холодных, снежных зим, когда приходилось добывать скудную пищу – засохшие травинки, разрывая копытами снег, теперь они шли по степи, поедая сочную первую зелень. Это время было торжеством весеннего пробуждения.

На южных границах земель отца, Есмагамбета, где после березовых перелесков с богатой травой, с пригорками и озерами начинались сплошные степи, в это время расцветали тюльпаны. И Бикбай всеми правдами и неправдами стремился попасть туда – после круглогодичного однообразия родных земель это море благоухающих тюльпанов до самого горизонта, буйство оттенков от желтого до бордового поражали воображение.

Оставив табунщиков, он скакал по этой теплой, родной степи, с высоты любуясь разноцветным ковром. Останавливался, стреноживал лошадь, привязав концы уздечки к передним ногам коня, и пускал его пастись. А сам бродил, как пьяный, потом падал спиной на уже согретую солнцем землю, его глаза устремлялись к синему небу с редкими кучерявыми облаками, а вокруг головы, рук и всего тела нежно колыхались от ветра, щекоча его лицо, желтые, оранжевые, красные и бордовые тюльпаны. От удовольствия он закрывал глаза и по-мальчишески начинал мечтать о будущем: вот он вырастет хозяйственным и сильным джигитом, встретит свою красавицу, отец отделит им хозяйство, и у него, как и у его деда Макыша, родится девять сыновей. И они будут так же счастливо жить в своих родных степях…

А вечером, как только