Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

на переход через озеро друзей. Но он идет дальше и видит перед собой синие горы, под ними большие табуны лошадей, отары овец и стада коров, и он знает, что все они принадлежат ему. Горы манят, зовут… но Толеке просыпается, уверенный, что и эти горы он преодолеет так же легко, как и это большое озеро.

С такими ощущениями он сидел за утренним чаем, обозревая удобную для летника местность. Аул в два десятка юрт располагался меж двух продолговатых холмов, которые плавно соединялись на тыльной стороне становища, защищая летник от северных ветров. Слева река, обросшая по берегам тальником и березами, – есть материал для летних временных построек и дрова. На речке в глубоких заводях и рыбка водится. А впереди – необъятная, богатая травой, широкая, уходящая за горизонт, благоухающая летними травами и ковылем степь. Два раза в день верхом на любимом жеребце объезжал Толеке свои стада, чтобы пастухи и табунщики видели, что хозяин все видит и всем ведает.

Щурясь от удовольствия, непрестанно дуя на пиалушку, Толеке пил чай, когда увидел вдалеке путника, идущего прямо к его юрте, которая стояла на возвышении, отдельно от других юрт. Когда тот приблизился, стало видно, как странно он одет – не как степняки. На голове черная чалма, худое тело облегает какое-то непонятное грубое шерстяное рубище, остроносая, видавшая виды кожаная обувь, за спиной небольшая котомка, в руках необычного вида посох. По усталой походке, по запыленной одежде было видно, что идет незнакомец издалека, что не одну ночь ночевал прямо в степи.

Вот путник подошел к сидящему на кошме за чаем хозяину юрты, остановился на приличествующем расстоянии, воздел глаза к небу, сложил ладони лодочкой и долго читал молитву. Затем прошептал:

– Аллах Акбар! – И обратился на ломаном языке, малопонятной смеси узбекских и казахских слов к Толеке: – Ассаляму алейкум, достопочтенный хозяин, мира и добра вашему становью! Дозволь мне отдохнуть в тени вашей юрты и испить водицы. Издалека иду, и неизвестно, сколько еще мне суждено пройти…

– Магялейкумассалям! Зачем же водицы, ополоснись с дороги и садись со мной, раздели мой завтрак, – ответил Толеке и кивком приказал работнице поднести воды и сполоснуть путнику руки.

Тот же не спеша, как будто ценя каждую каплю, сполоснул руки, лицо, прополоскал горло и надолго, блаженствуя, застыл. Потом, как будто придя в себя, поблагодарил девушку и, неторопливо скрестив ноги, сел напротив хозяина. Хоть и было видно, что он голоден, но ел совсем мало и так же не спеша, с достоинством. Хозяин же не торопил гостя, и, только когда тот допил первую пиалушку чая и, прикрыв глаза, откинул назад голову, Толеке задал свой вопрос:

– Откуда путь держишь, уважаемый, кем будешь и куда идешь?

Тот не торопился с ответом. Внимательно посмотрел на хозяина, на окружающий аул, людей, издалека с любопытством поглядывающих на неожиданного гостя. Потом сказал:

– Дервиш я, слышал ли ты, достопочтимый хозяин, про нас?

Увидев, что тот не понял его, пояснил:

– Посланники Аллаха мы, несем по земле в дальние уголки мира милостиво сотворенное им Его учение… Не везде сильно оно, не весь мусульманский мир укрепил свой дух Его посланиями. Вот ты, достопочтенный, как настоящий мусульманин, не отказал мне в пище, за это Аллах воздаст тебе сторицей, но дозволь спросить, а знаешь ли, читаешь ли молитвы, совершаешь ли ежедневно пятикратный намаз?

Видя, как хозяин смущенно потупил взгляд, продолжил:

– Вижу, что нет, и это очень прискорбно… И если, уважаемый, хочешь чуть-чуть прикоснуться и понять послания Мухаммеда (да благословит его Аллах и приветствует), то я бы мог тебя многому научить, и ты бы посмотрел на этот мир совсем по-другому. А пока дозволь мне отдохнуть вон в той лачужке.

И увидев протестующие жесты хозяина, показывающего на юрту, сказал:

– Нет, нет, мы, служители Аллаха, отказались от всех благ жизни, для хорошего отдыха мне достаточны укрытие от солнца и дождя да какая-нибудь дерюга…

Когда, еще раз прочитав молитву и поблагодарив хозяев за пищу и приют, путник удалился, Толеке глубоко задумался. У дервиша ничего нет с собой, по-видимому, только все необходимое в дороге, но какая уверенность и сила в его глазах, в движениях, в тех многозначительных паузах в его речи! Откуда все это, ведь любой лихой человек на его пути может обидеть его, ограбить, убить, а он ведет себя так, как будто не я, а он хозяин этого летника?

Целый месяц жил дервиш в становье Толеке. Окружающие и особенно дети каждый день с удивлением застывали, наблюдая за странным поведением дервиша: сидя у своей лачуги – временной хозяйственной постройки, он медленно-медленно начинал раскачиваться из стороны в сторону, все убыстряя и убыстряя темп. При этом его глаза были закрыты, пальцы перебирали четки, и он шептал понятные только ему, многократно повторяющиеся напевные слова. Неугомонные дети смеялись, передразнивая дервиша, повторяли его движения. Взрослые на них шикали, но на всю эту суету вокруг, на смех и беготню детей дервиш не обращал никакого внимания, как будто в этом летнике он совсем один.

С каждым днем его казахская речь становилась лучше и понятнее. Он внимательно слушал разговоры окружающих и впитывал чужой язык. Позже он объяснил, что корни языков всех тюрков одинаковы, только внимательно слушай и запоминай. Владел он арабским и фарси и легко переходил от одного к другому. Но самыми главными были вечерние беседы за кумысом, за чаем с баурсаками. К вечерним беседам присоединялись и старцы, уважаемые главы семейств. Дервиш никогда не предавался чревоугодию, не ел лишнего и даже говорил, что человеку полезен голод, и часто отказывался от еды, говоря, что еда ему нужна только для того, чтобы хватало сил для служения Аллаху. От предлагаемой удобной одежды наотрез отказался, хотя было видно, что его шерстяное рубище вызывает зуд на теле, натирает кожу.

Сначала Толеке слушал дервиша вполуха, только из любопытства и чтобы скоротать долгие летние вечера. Но дервиш так живо и интересно рассказывал о жизни пророка Мухаммеда, о посланиях Аллаха, записанных и донесенных, растолкованных для людей самим пророком, что Толеке увлекся. И когда у Толеке стала складываться какая-то картина, прояснился смысл учения, он стал внимательнее слушать и задавать вопросы. Дервиш, как настоящий учитель, пояснения сур Корана сводил к обычным жизненным ситуациям, приводил много примеров – почему при том или ином случае человек поступает неправильно и как должно было бы быть, если бы он следовал наставлениям пророка, что было всем понятно. Затем он перевел с арабского и растолковал основные