Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Мы приехали на автобусе из косметического салона, – глухо буркнула Бриджет. – Кое-кто потерял ключи от машины.

– Кое-кто отдал ключи от машины кое-кому, – возразила Вонн.

– Потому что кое-кто не носит с собой сумочку!

– На самом деле, это все моя вина, – произнесла Нола. – Это я захотела пойти на Тайное озеро.

– Мы приехали на гостиничном автобусе, чтобы подняться на гору до того, как станет слишком поздно, – пояснила мне Бриджет. – Мы решили, что ключи могут найти к тому времени, когда мы вернемся.

– Если ключи объявятся, а вы нет, то кто-нибудь начнет вас искать, – заметил я. – Как насчет водителя автобуса?

Вонн невольно уперлась пятками мне в грудь, потянувшись к карманам на коленях своих штанов и приподнявшись, чтобы проверить задние карманы на случай, если ключи все же там. Как будто сейчас это имело значение.

– Если весь день работал один и тот же водитель, думаю, да, – сказала Вонн. – Если у них только один автобус. Мы ведь не остановились в гостинице.

– Мы сможем вернуться утром, верно? – спросила Бриджет.

– Все в порядке, – сказал я. – Если не будет тумана, мы легко сориентируемся. Залезем на склон, с которого упали, или поищем другую дорогу.

– А вы, Волф? – спросила Нола. – У вас машина стоит на стоянке?

– Я приехал на попутке от туристического центра на шоссе.

– Не следует пользоваться попутками.

Я представил себе добродушную пожилую пару на старом белом «Монте-Карло», которая остановилась подобрать меня в тот день, когда я собирался убить себя. Они высадили меня и уехали. Я так и не узнал, зачем они оказались на том шоссе, если сами не ехали на канатную дорогу.

* * *

Время шло. Время летело. Время шагало строевым шагом. Я не припомню, чтобы в ту ночь было какое-то одно чувство, преобладающее над всеми остальными. Камни продолжали скатываться с высоты, стукаясь о стволы сосен под осыпью. Мне пришлось подумать о том, что за вызванным нами оползнем может последовать другой, более крупный. Впрочем, я старался не зацикливаться на дурных мыслях и в основном с нетерпением ждал рассвета, чтобы отыскать свою бейсболку «Тайгерс» и мешок Бриджет с едой и водой.

Дул сильный и холодный ветер, и я радовался тому, что у нас есть хоть какое-то укрытие в пещере и что семейка Девайн молчит. Я думал, они уснули.

– У меня нет никакой теплоизоляции, – пробормотала Бриджет, нарушив молчание. – В моем теле всего двадцать один процент жировой ткани, что очень-очень мало для женщины.

– Господи! – просипела Вонн. – С чего ты заговорила про жировую ткань?

– Не хочу замерзнуть до смерти, Вонн, – ответила Бриджет. – Только и всего.

– Я вам уже говорил: никто не замерзнет до смерти, – сказал я. – Обещаю.

– Вы не можете этого обещать. Вы ничего не можете обещать, – произнесла сквозь высокий ворот Нола. – Когда придет твое время, тогда и придет.

– Ничье время еще не пришло, – возразил я.

– Вы этого не знаете, Волф. Пип выглядел отлично. Он включил Боба Костаса[7]. Я пошла чистить зубы, а когда вернулась, он уже ушел. Даже не попрощавшись. Просто так. Такое невозможно знать, – вздохнула Нола.

– Я могу, – заявила Бриджет. – Думаю, у меня бы сработало шестое чувство.

– Начинается, – пробормотала Вонн.

– Почему тебе не нравится, что я – ясновидящая?

– Потому что ты – не ясновидящая, – ответила Вонн.

– Не принимайте все вокруг как должное, – перебила их Нола. – Вот что я имела в виду. Не хочется покинуть мир с сожалением. Вот о чем я говорю.

– О чем тебе жалеть, мам? – спросила Бриджет. – О чем ты вообще можешь жалеть? Ты – идеальная мать, идеальная жена. Ты занимаешься волонтерством, жертвуешь на благотворительность, ходишь в церковь, даешь бесплатные уроки игры на фортепиано для детей, собираешь мусор, выброшенный другими.

– Ты даже выметаешь пауков за порог, вместо того чтобы раздавить! – добавила Вонн.

– Моя жизнь была сложнее, чем вы думаете, – сказала Нола, чуть помолчав. – Мне есть о чем жалеть.

– Я вот жалею, что надела сегодня тапочки, – произнесла Вонн, и мы все невольно рассмеялись.

– Я не верю в сожаления, – провозгласила Бриджет.

– Ты веришь в гороскопы и нумерологию, – съязвила Вонн. – Веришь в привидения и считаешь себя ясновидящей, но в сожаления ты не веришь?

Бриджет не ответила. Я невольно задумался о том, приходилось ли ей в самом деле встречаться с привидением.

– Не жалеешь, что пришлось растить меня в одиночку?

– Если ты хочешь узнать, была ли ты сущим наказанием для матери-одиночки, то ответ – да, Вонн, – парировала Бриджет.

– Ты не жалеешь, что мне пришлось расти без отца?

– Это уже твое сожаление. Он сам сделал выбор.

– Ты даже не рассказала ему обо мне, – сказала Вонн.

– А с чего я позволила бы такому мужчине разрушить твою жизнь? – возразила Бриджет. – Я защищала тебя. Так поступают все матери.

– А вы о чем-нибудь жалеете, Волф? – спросила Нола, чтобы прервать перебранку между дочерью и внучкой. – Или вы еще слишком молоды для сожалений?

– Есть одна вещь, о которой я сожалею, миссис Девайн, – сказал я. – Очень сожалею.

– О чем вы сожалеете? – настаивала Нола.

– Расскажи нам, Волф, – попросила Бриджет.

– Ты можешь нам рассказать, – добавила Вонн.

Я тогда подумал, да и до сих пор иногда думаю, что нет ничего более приятного для женского уха, чем слова мужчины о том, что он о чем-то сожалеет.

– Я думаю, что даже одна Девайн – это слишком много, и чертовски сожалею, что заблудился со всеми тремя!

Я надеялся, они посмеются. Этого не случилось.

– Не говори, что заблудился, – буркнула Бриджет.

Некоторое время мы молча слушали, как ветер бьется в соснах.

– Я есть хочу, – сказала Бриджет. – Раньше не хотела, а теперь умираю с голода.

– Ты не умираешь, – ответил я.

– Я на интервальном питании. Ем понемногу каждые несколько часов. Особенно когда тренируюсь. Сколько можно прожить без еды? – спросила Бриджет.

– Я знала в школе одну девочку, которая прожила девять дней на яблочном соке, – сказала Вонн.

– Есть такое «правило трех», – произнес я, представляя себе Берда, идущего передо мной по тропе и рассказывающего мне это.

– Что неприятности происходят по три? – нахмурилась Нола. – Я думала, нам следует сохранять оптимизм.

– Нет, речь не об этом. Я имею в виду «правило трех» для выживания. Возможны отклонения в любую сторону, но считается, что человек может прожить три недели без еды, три дня без воды, три минуты без воздуха.

– Три секунды без веры, – тут же добавила Нола.

* * *

Напряженные отношения между Вонн и ее матерью не помешали нам сбиться в одну кучу,