Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Она сломала твой браслет? – ахнула Вонн.

– Да. И даже не извинилась. Она просто сказала: «Не люблю воров».

– И что дальше?

– Браслет я починила, но в ту ночь мне не спалось. Я знала, что должно случиться что-то ужасное.

– Еще одна ясновидящая, – пробормотала Вонн.

– Лора не проронила ни слова за всю неделю, но я по глазам видела, что она что-то замышляет. Когда прозвенел последний звонок, я успокоилась, что неделя закончилась.

– И в тот вечер ты пошла на свидание с Пипом?

– Тогда он был еще не Пип. Он был Патрик, и я в самом деле пошла с ним на свидание, но родители об этом не знали. Они не разрешали мне встречаться с парнями.

– А что стало с Лорой? – спросил я.

– Я возвращалась домой и услышала крики матери еще за полквартала. Потом я услышала голос отца. Он должен был еще быть на работе, – Нола перевела дух. – Они говорили по-венгерски, поэтому я не сразу разобрала, что мистер Дорри только что уволил моего отца и собирался выдвинуть против него уголовное обвинение, потому что в его мотоциклетной коляске под курткой нашли две коробки замороженных стейков, принадлежавших ресторану.

Вонн и Бриджет сочувственно забормотали.

– Мать ни на секунду не поверила, что отец мог украсть стейки из ресторана, потому что мы годами не видели дома нормального куска говядины. Было очевидно, что моего бедного добряка-отца подставили. Он утверждал, что это из-за его акцента. Мать причитала: «Кто мог это сделать? Почему?»

– Лора Дорри? – выпалила Вонн.

– Лора Дорри, – кивнула Нола. – Моего бедного отца несправедливо обвинили, унизили и уволили, и все это из-за меня.

– И что вы сделали?

– На столе рядом с корзиной грязного белья стояла бутыль с отбеливателем, и мне хотелось просто схватить ее и выпить до дна. Я была на грани срыва.

Мне стало не по себе, потому что это чувство было мне знакомо.

– Но я больше не могла ни секунды стоять там и слышать, как в соседней комнате плачет отец, поэтому я схватила бутылку отбеливателя и выскочила из дома, а мои родители даже и не знали, что я возвращалась.

– И что вы собирались делать с отбеливателем?

– Я не знала. Я несколько раз обошла квартал по кругу, посидела немного в парке. Выпить его я так и не решилась. Тогда мне в голову пришла одна идея, и я пошла к ресторану Дорри. На улице было многолюднее обычного. Я обошла ресторан сзади, но там тоже было оживленно: люди входили и выходили в заднюю дверь. Поэтому я спряталась в переулке за рестораном и стала ждать, пока машины разъедутся, а потом вышла на тротуар. Перед рестораном на крыльце был расстелен дорогой красный ковер.

– Ты полила ковер отбеливателем? И в этом состояла твоя месть? – спросила Вонн.

– Это и есть твое великое признание? – скривилась Бриджет. – Я так и знала.

– Я уже сняла колпачок с бутылки и собиралась вылить ее, когда услышала голос Лоры из квартиры над рестораном. Девчонки в школе говорили, что дом Дорри напоминает дворец, а стенной шкаф в комнате Лоры размером со спальни большинства других девочек, поэтому, увидев лестницу, ведущую прямо к открытому окну с развевающимися роскошными белыми занавесками, я снова закрыла бутылку с отбеливателем и тихо поднялась, чтобы заглянуть внутрь. Когда я добралась до верха, Лоры в комнате не было. Я просто остановилась у открытого окна. У нее была огромная кровать с балдахином и шелковые занавески на окнах. Я увидела, что дверца ее стенного шкафа открыта, – Нола на миг умолкла, чтобы перевести дыхание. – Можно было подумать, будто она – голливудская звезда. Вся одежда висела внутри. Тут я вспомнила, что у меня в руке до сих пор бутыль с отбеливателем.

– Ага! – воскликнула Вонн.

– Ее одежда? – оторопела Бриджет.

– Я подождала минутку, потом заглянула в окно, чтобы убедиться, что ее и в самом деле нет. Так и оказалось, но я заметила на подоконнике пачку сигарет и зажигалку, а лестница была усыпана окурками. Я поняла, что она курит довольно много, и забеспокоилась, что ей в любую минуту может понадобиться доза никотина. Потом я услышала шум в коридоре, а потом браслет зацепился за край окна и снова порвался и упал.

– О нет! – ахнула Вонн.

– К тому времени уже стемнело. Я не очень хорошо видела, поэтому схватила зажигалку с подоконника. Поджечь ее мне удалось только, наверное, с сотой попытки. Я держала ее так, чтобы видеть лестницу, но никак не могла найти браслет. Тогда я решила, что он мог зацепиться за подоконник, – тут Нола снова ненадолго умолкла. – А потом все произошло очень быстро.

– Что произошло? – спросил я.

– Я подняла зажигалку. Занавески. Паф!.. – Нола взмахнула здоровой рукой. – И они вспыхнули. Я бегом спустилась по лестнице, схватила за руку человека на тротуаре и показала ему на пламя, вырывающееся из окна спальни Лоры, а он бросился в ресторан, чтобы вызвать пожарных. Никто не пострадал, – Нола чуть помолчала. – Вернее, это не совсем так.

– Ужасная история, мама! – сказала Бриджет.

– Поэтому я тебе ее и не рассказывала, – ответила Нола.

Некоторое время мы все молчали.

– А что дедушка? – спросила Вонн.

– Когда я добралась до игровой площадки в парке, где мы договорились встретиться, Патрик уже был там. Он волновался, потому что слышал сирены. Не знаю, что на меня нашло, но я рассказала ему, что натворила.

– И что он сказал? Что вы сделали?

– Он отвел меня в свою церковь. Там было тихо и темно и пахло свечами. Мы просто сидели на скамье в переднем ряду целый час, а то и дольше, и держались за руки. Не проронили ни слова. Только я поняла, что больше не хочу выпить отбеливатель, и мне было там так тепло, будто я пришла домой.

– А ваша семья не ходила в церковь? – спросил я.

– Моя мама была замужем во второй раз. Она говорила, что нас там видеть не хотят.

– Дедушка никогда не говорил о Боге, – заметила Вонн. – Не верится, что он хоть раз бывал в церкви.

– Он отошел от церкви через некоторое время после свадьбы. Почему – он так мне и не сказал. Как бы мы ни были близки, он так и не назвал причину. Думаю, он не хотел испортить мое отношение к религии. Она всегда приносила мне покой.

– Дедушка привел тебя в церковь, а потом перестал ходить сам. Тебе это не кажется странным?

– Он всегда говорил: «Я грею, но не свечу».

– Да, он такое