Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Простите! – сказала она прежде, чем я успел извиниться.

– Почему ты извиняешься, мам? – спросила Бриджет.

– Просто так принято говорить, Бриджет.

– Ты извиняешься буквально за все.

– Это не так.

– Когда парень врезался в тебя тележкой в супермаркете? Когда в химчистке испортили твой жакет? Когда женщина на велосипеде обрызгала тебя из лужи? В этом все твое поколение.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты даже ложку для супа сама не попросишь!

– Он был так расстроен, когда перепутал лимонады, – ответила Нола. – Да и суп был очень густой.

– Я просто хочу сказать, что ты не должна просить прощения за ошибки других. Ты слишком часто извиняешься.

– Зато ты не извиняешься никогда, – пробормотала Вонн.

– Забудь, Вонн, – вздохнула Бриджет.

– Как ты можешь говорить, будто ни о чем не жалеешь? – спросила Вонн. – Каждому есть о чем жалеть.

– Мне – не о чем.

– За всю жизнь?

– Ни разу.

– Сейчас не время и не место, девочки, – устало произнесла Нола.

– И ты не жалеешь о процедуре?

– Нет, – ответила Бриджет.

Вонн наклонилась ко мне.

– Мать сделала себе операцию на одной части тела, которая потребует восстановления через несколько лет, на деньги, которые заняла у меня. Потом она не смогла вернуть эти деньги, и мне весной не удалось поехать в выпускной поход.

– У меня возникли временные финансовые трудности, – начала оправдываться Бриджет.

– И ты в самом деле можешь утверждать, что не жалеешь об этом? – спросила Вонн.

– А это тоже твое сожаление, Вонн. Ты могла поехать в тот поход. И должна была.

– Ты не вернула мне деньги, – возразила Вонн.

– Но ты могла поехать. Мама с папой были готовы одолжить тебе денег. Но ты решила назло матери уши отморозить, Вонн.

– Мы были готовы одолжить тебе денег, – сказала Нола. – Это так. Стоило поехать.

– Тебе это так легко с рук не сойдет, Бриджет! Ей это так не сойдет! – закричала Вонн.

– Но сошло ведь, – сказала Нола.

Вонн задрожала, и я почувствовал, что она вот-вот расплачется.

– И ты в самом деле будешь сидеть и говорить, что тебе не о чем жалеть?

Ее упрямство еще сослужит нам службу.

– Не о чем.

Нола откашлялась.

– Что ж, а вот мне есть о чем жалеть, – сказала она.

– Мам, прошу тебя!

– В самом деле. Много о чем.

Бриджет и Вонн недоверчиво переглянулись.

– Идеальная жена. Идеальная мать. Идеальная бабушка. Назови хоть что-то, о чем ты всерьез жалеешь, – предложила Бриджет.

– Я вырыла две могилы, – мрачно произнесла Нола.

– Вы вырыли две могилы… – в замешательстве повторил я.

– Президент Кеннеди сказал однажды, что тот, кто ищет мщения, роет две могилы, – сказала Нола.

– Кажется, Кеннеди этого не говорил, – возразила Бриджет.

– Ты же не хочешь сказать, что убила кого-то, – пробормотала Вонн. – Верно?

– Я совершила большую ошибку, которая изменила жизни многих людей.

– Что вы сделали? – спросил я, радуясь тому, что признание Нолы дает нам отвлечься от ссоры.

– Мам?

– Я ненавидела Лору Дорри, – сказала Нола в темноту. – Она была моей одноклассницей в выпускном классе, в том году, когда мы переехали из Висконсина в Толедо.

– Там ты и влюбилась в папу.

– А Лора Дорри уже считала его своим, – произнесла Нола.

– И ты возненавидела ее?

– Предпочитаю думать, что она возненавидела меня первой, – ответила она. – Но да. В первый же день в выпускном классе в Хардинг-Хай я по уши влюбилась в Патрика Девайна. Он занимался сразу двумя видами спорта. Мы тогда называли таких симпатягами. Так вот, он был редкостный симпатяга. В него влюблялись все девчонки. Он пел в группе, и никто не считал это странным. У него был очень красивый голос. Я просто обожала, когда он пел Фрэнка Синатру или Тони Беннета.

Нола мыслями была там, в замедленном движении шагая по школьным коридорам в роли самой себя в воспоминаниях.

– Он был точь-в-точь как Уоррен Битти в «Великолепии в траве». В ту первую неделю я едва не ушла из оркестра в чирлидеры, чтобы быть ближе к нему. Впервые я что-то полюбила сильнее, чем скрипку.

– Скрипку? Я не знала, что ты играешь на скрипке, мам, – сказала Бриджет. – Думала, ты только на пианино играешь.

– Я была виртуозом, – буднично произнесла Нола.

– Ты была скрипачом-виртуозом? Никогда не видела, чтобы ты играла на скрипке.

– Это ты из-за дедушки бросила? – спросила Вонн. – Ты бросила играть на скрипке ради дедушки?

– Не говори глупостей, – возразила Нола.

– Так что там с Лорой Дорри? – спросил я.

– Отец Лоры владел мясным рестораном «Дорри» в центре города, неподалеку от нашего дома. Дорри были очень богаты.

– И вы убили его? – спросил я.

Нола не обратила на мой вопрос внимания.

– У Лоры была самая красивая одежда. Трикотажные костюмы, шелковые блузки и великолепные шерстяные юбки.

– Вы завидовали ей? Об этом вы жалеете?

– Лора тоже играла на скрипке, – продолжала Нола. – Той осенью, еще до начала учебного года, я прошла прослушивание в оркестр старшеклассников, и мне сказали, что я заменю ее на месте первой скрипки. По этому поводу началась суматоха, и ее отец собирался поговорить с директором школы, но опоздал на встречу. Вдобавок ко всему отец Лоры Дорри только что нанял моего отца поваром в свой ресторан.

– Ты говорила, что твой отец был учителем игры на фортепиано.

– А еще он был поваром. Он не очень хорошо говорил по-английски, с сильным венгерским акцентом.

– А ты была скрипачом-виртуозом, – сказала Бриджет. – Почему ты раньше нам об этом не рассказывала?

– Зачем мне было вспоминать о неприятном?

– Но никогда не говорить о том, что ты была виртуозом? – подала голос Вонн.

– Когда я играла на скрипке, это было важнее всего на свете. Когда я перестала играть, это было уже не так важно. У меня был Пип. И Бриджет. А потом и ты, Вонн.

– Лора Дорри… – снова напомнил я.

– Так вот. В первый день школы Лору назначили курировать меня, потому что мы обе играли на скрипке, и она представила меня всему выпускному классу как новую девочку, чей отец-венгр моет посуду в ресторане ее отца. Когда я сообщила Лоре, что мой отец – повар, а не мойщик посуды, она просто сказала «а какая разница?», а потом заявила, что убьет меня, если я не буду держаться подальше от Патрика Девайна.

– И вы ее не послушались.

– Не послушалась. И когда пошел слух, что Патрик позвал меня на свидание, Лора Дорри подошла к моему шкафчику, схватила меня за руку, сломав замок браслета, который принадлежал моей бабушке еще в Европе и был мне очень дорог, и сказала,