Буканьерки - Эдит Уортон

Мисс Марч знала, что речь идёт о деньгах леди Ричард, а не о её морали, и снова вздохнула.

– Мистер Сент-Джордж когда-то был деловым партнёром мистера Клоссона, кажется. Эти люди обычно поддерживают друг друга. Но, конечно, у всех бывают свои взлёты и падения. Во всяком случае, я наведу справки…

– У них такие странные нравы, знаете ли, – продолжала леди Брайтлингси.

Ей никогда не приходило в голову, что мисс Марч была одной из «них», и мисс Марч пробормотала что-то сочувственное, поскольку эти новые люди казались ей такими же чужими, как и её гостье.

– Очень странные. И говорят они так быстро – я их не понимаю. Но, полагаю, к этому можно привыкнуть. Чего я не могу понять, так это их красоту – молодых девушек, я имею в виду. Они так суетливы – ни секунды не стоят на месте. И они не умеют держаться.

Она сделала паузу, чтобы добавить тише:

– Кажется, моя невестка танцует под какой-то странный инструмент – совсем как балерина. Надеюсь, её юбки не такие короткие. И поёт по-испански. А испанский всё ещё их родной язык?

Мисс Марч, отчаявшись объяснять леди Брайтлингси, что Бразилия не входит в число тринадцати первоначальных штатов, уклонилась от ответа:

– Вы должны помнить, что они не получили того светского воспитания, которое может дать только жизнь при дворе. Но некоторые из них, кажется, учатся очень быстро.

– О, я надеюсь, – воскликнула леди Брайтлингси, словно хватаясь за соломинку. Медленно она поднялась из угла дивана. Она была настолько высокой, что страусиные перья на её шляпке могли бы задеть потолок мисс Марч, если бы не свисали, а парили в воздухе. Мисс Марч часто задавалась вопросом, как её подруге удаётся сохранять такой величественный вид, когда всё на ней обвисало и болталось. «Ах, это их секрет», – подумала она и обрадовалась, что, по крайней мере, может распознать и восхититься этой чертой своих благородных английских друзей. Многие из её путешествующих соотечественников, казалось, не понимали или даже не замечали разницы. Именно они не могли понять, что она «находит» в своём маленьком лондонском домике и своей маленькой лондонской жизни. Леди Брайтлингси стояла посреди комнаты, неуверенно озираясь. Наконец она сказала:

– Мы уезжаем из города через две недели. Приезжайте позже к нам в Оллфрайерс, знаете ли.

Сердце мисс Марч затрепетало под её изящным чёрным атласным лифом. (Она часто носила чёрное, чтобы подчеркнуть свой всё ещё светлый цвет лица.) Она никак не могла сдержать волнения от приглашения в Оллфрайерс. В Лондоне она и не рассчитывала, что её позовут на обед; семья Брайтлингси всегда проводила в городе короткий сезон, и им приходилось приглашать очень много важных персон.

К тому же быть приглашённой погостить в усадьбе en famille[26] было гораздо более лестно – более интимно. Мисс Марч почувствовала, как краска заливает её лицо до корней светлых кудрей.

– Это так мило с вашей стороны, дорогая леди Брайтлингси. Конечно, вы знаете, мне ничего не хотелось бы больше. Я нигде не бываю так счастлива, как в Оллфрайерсе.

Леди Брайтлингси безрадостно рассмеялась.

– Вы совсем не похожи на мою невестку. Она говорит, что скорее провела бы месяц в семейном склепе. Собственно, она бы вообще не была с нами, если бы им не пришлось сдать свой дом на сезон.

Невнятный возглас ужаса вырвался у мисс Марч. Слова застряли в её горле. Эти ужасные новые американцы… сможет ли Лондон когда-нибудь их воспитать? В замешательстве она молча последовала за леди Брайтлингси к лестничной площадке. Там её гостья вдруг повернулась к ней.

– Как бы мне хотелось женить Сидауна, – сказала она. Это упоминание о наследнике семейства Брайтлингси стало очередным сюрпризом для мисс Марч.

– Но ведь в случае лорда Сидауна это будет проще простого, – предположила она с игривой улыбкой. Леди Брайтлингси не улыбнулась в ответ.

– Вы, полагаю, наверняка слышали о его постыдной связи с леди Чурт. Это, знаете ли, гораздо хуже, чем если бы она была падшей женщиной. Она обходится ему гораздо дороже, я имею в виду. Мы испробовали все средства… Но он и смотреть не хочет на достойных девушек… – Она замолчала, её тоскливые глаза умоляюще устремились к отзывчивому лицу мисс Марч. – И вот, в полном отчаянии я подумала, что, может быть, если эта подруга моей невестки богата, по-настоящему богата, стоило бы попробовать… В этих иностранках есть нечто такое, что, кажется, привлекает молодых людей.

Да, есть, и Джеки Марч это прекрасно знала. Её собственное обаяние было тоньше и сдержаннее, и в конце концов оно её подвело, но осознание того, что она когда-то обладала им, вызывало у неё чувство родства с этой новой плеядой захватчиц, хотя они и были чужими в обществе: дикарка, пленившая Дика Марабла, и её юные подруги, которые два года спустя приехали осмотреться на местности и приступить к своим собственным завоеваниям.

Мисс Марч, всегда стоявшая на своём наблюдательном посту, уже заметила и классифицировала их: безмятежно прекрасную Вирджинию Сент-Джордж, которую леди Брайтлингси присмотрела для лорда Сидауна, и её младшую сестру Нэн, пока ещё незначительную по сравнению с Вирджинией, но тоже весьма необычную и интересную, как заметила эта зоркая маленькая наблюдательница.

Это был небывалый род вторжения, и мисс Марч была обуреваема любопытством и неудержимой симпатией. В обществе леди Брайтлингси она, честно говоря, стыдилась этих бесцеремонных пришельцев, но, освободившись от тени пэрства, чувствовала таинственное родство с ними, горя желанием узнать больше об их планах и даже сыграть скрытую роль в этом приключении.

Мисс Тествэлли была её давней подругой, и её прибытие в Лондон с семьёй малоизвестных, но богатых американцев глубоко всколыхнуло светское любопытство мисс Марч. Она знала по опыту, что мисс Тествэлли никогда не допустит неосторожных откровений о своих нанимателях и уж тем более не предаст их доверия; но её проницательный взгляд и острый слух, должно быть, собрали на заокеанской почве немало того, что представляло бы живейший интерес для мисс Марч, и та горела желанием возобновить их разговор. До сих пор она знала лишь, что сёстры Сент-Джордж были красивы, а их родители богаты, но что светский Нью-Йорк их почему-то не принял. Ей предстояло узнать гораздо больше, в том числе намекнуть, если не раскрыть мисс Тествэлли странное откровение леди Брайтлингси.

Конечно, очень жаль, что их разговор был прерван леди Брайтлингси,