Буканьерки - Эдит Уортон

однако мисс Марч ни за что на свете не пропустила бы её визит и, прежде всего, её неожиданный намёк на старшего сына. Годами мисс Марч носила на сердце тяжёлый груз дел семейства Мараблов, и это упоминание Сидауна так взволновало её, что она села на диван и прижала свои сморщенные ручки к тревожной груди. Сидаун женится на американке – какие новости можно сообщить Лоре Тествэлли! Мисс Марч встала и быстро направилась к миниатюрному письменному столу. Она поспешно написала своим красивым почерком записку, запечатала её серебристо-серым сургучом и позвала нарядную горничную. Затем мисс Марч вернулась в комнату. Она была заставлена столами, обитыми бархатом, на стенах висели причудливые полки, уставленные фотографиями в тяжёлых серебряных или кожаных рамках, увенчанных коронами, от баронских до герцогских, – одна даже королевская (она красовалась на почётном месте, отдельно, на камине). На большинстве этих фотографий были запечатлены молодые женщины или дамы средних лет с длинными шеями и спокойными надменными лицами, увенчанные диадемами или украшенные перьями, какие носят при дворе. «Селина Брайтлингси», «Бланш Тинтагель», «Эльфрида Марабл» – так они были подписаны крупным косым почерком. Почерк был одинаков, как и черты лиц, и только имена, казалось, отличали эти словно бы рельефные изображения. Но в углу, отдельно от других, задвинутая за лампу при появлении леди Брайтлингси, стояла фотография, подписанная: «Джеки от её подруги Идины Чурт», которую мисс Марч теперь достала и изучала с тайным интересом. Какие шансы у неискушённой американской красавицы против этой недостойной особы со вздёрнутым носом и дерзкой тёмной чёлкой? И всё же, посмотрев на портрет некоторое время, мисс Марч, ставя его обратно, лишь тихо сказала: «Бедная Идина».

IX

Миссис Сент-Джордж была крайне расстроена неудачной попыткой вывести своих дочерей в свет в Нью-Йорке. Её возмутила выходка Вирджинии, которая приняла участие в отвратительной шутке, сыгранной над покровительницами собрания лордом Ричардом Мараблом и его будущим свояком, однако она не думала, что у этого розыгрыша будут долгосрочные последствия. Она считала, что проблема заключается в полковнике Сент-Джордже. Он был слишком раскован и склонен вести себя так, будто Пятая авеню и Уолл-стрит – одно и то же. В качестве светской фигуры никто его всерьёз не воспринимал (за исключением некоторых женщин, которых она могла бы назвать, если бы её не унизила даже сама мысль о них), и, связавшись с Клоссонами и заставив её публично общаться с этой разведённой иностранкой, он лишил её дочерей всякого шанса на светское признание. Мисс Тествэлли видела это с самого начала. Её тоже ужасно расстроил бал, но она не разделяла мнение миссис Сент-Джордж о том, что Вирджиния и Нэн, будучи подружками невесты Кончиты Клоссон, только усугубили ситуацию. На свадьбе их красота привлекла к себе много внимания, и, как отметила мисс Тествэлли, Кончита вышла замуж за представителя одной из самых знатных английских семей, и, если бы девушки захотели провести сезон в Лондоне, знакомство с Брайтлингси, несомненно, сильно бы им помогло.

– Лондонский сезон? – потрясённо выдохнула миссис Сент-Джордж так, словно её и без того достаточно тяготили заботы и тревоги.

Мисс Тествэлли рассмеялась.

– А почему бы и нет? В Лондоне может быть гораздо проще, чем в Нью-Йорке – вам стоит попробовать, – заявила эта бесстрашная женщина.

Миссис Сент-Джордж, растерянная, рассказала об этом своей старшей дочери, и Вирджиния, которая была девушкой вдумчивой, поразмыслила над этим вопросом. Нью-Йоркский эксперимент, несмотря на то, что мать считала его провалом, не прошёл бесследно – особенно вторая зима, когда Нэн закончила своё обучение.

Несомненно, Нэн отлично дополняла свою сестру: она всегда могла придумать что-то забавное или оригинальное, тогда как Вирджинии порой приходилось полагаться лишь на длину своих ресниц и блестящие губы, надеясь, что они всё скажут за неё. Безусловно, две сестры вместе были неотразимы. Светские дамы могли их игнорировать, но молодые люди – нет, и было множество приятных ужинов и весёлых вечеринок в театре, которые немного скрасили девушкам отсутствие признания. Тем не менее было горько оставаться вне самых эксклюзивных развлечений – не получить ни одного приглашения в Ньюпорт или на самые модные вечера в Опере. Миссис Сент-Джордж это мучило больше, чем её дочерей. С приближением второго лета она подумывала снять дом в Ньюпорте, но просто не осмелилась, и именно тогда мисс Тествэлли сделала своё смелое предложение.

– Но я никогда не была в Англии, я понятия не имею, как заводить там знакомства. И я не представляю, как одна справлюсь в чужой стране.

– Вы быстро заведёте друзей. За границей это порой даже проще.

Тут вмешалась Вирджиния:

– Почему бы нам не попробовать, мама? Я уверена, что Кончита с радостью достанет нам приглашения. Она невероятно добродушная.

– Ваш отец подумает, что мы сошли с ума.

Возможно, миссис Сент-Джордж на это и надеялась – когда муж одобрял планы на отдых, в котором сам не собирался участвовать, это всегда было дополнительным поводом для беспокойства, а тем летом, она знала, муж намеревался посетить парусные соревнования в Ньюпорте, в вульгарной, любящей выпить компании – среди прочих там будут Элмсворт и Клоссон, вместе с которым он арендовал по такому случаю паровую яхту. Деловое сотрудничество полковника Сент-Джорджа с мистером Клоссоном оказалось чрезвычайно плодотворным. Он не преминул напомнить своей жене, что их финансовые успехи уже давали право быть любезной с миссис Клоссон.

– А как бы я оплатил эту поездку в Европу, хотел бы я знать, и все наряды для лондонского сезона наших девочек? – игриво напомнил он ей, вкладывая билеты на пароход и аккредитив в её неохотно протянутую руку. Миссис Сент-Джордж тогда поняла: время для дальнейших обсуждений прошло. Аккредитив, – малопонятный ей документ, который она держала в руках как взрывчатку, – доказывал, что решение было бесповоротным.

Благодаря сделке с мистером Клоссоном было оплачено запланированное европейское турне, а также, с горечью подумала миссис Сент-Джордж, фрахт паровой яхты и оргии с шампанским на борту, где будут присутствовать дамы в розовых шляпках. Всё это было окончательно, неизменно, и ей оставалось только излить свою тоску дочерям и их гувернантке.

– Теперь, разбогатев, отец в первую очередь хочет от нас отделаться и повеселиться в своё удовольствие.

Нэн покраснела, желая найти слова в защиту полковника, но Вирджиния вступилась за него вместо неё:

– Как глупо, мама! Отец считает справедливым дать нам шанс в Лондоне. Ты прекрасно знаешь, что если у нас там всё сложится, то нас будут приглашать повсюду, когда мы вернёмся в Нью-Йорк. Вот почему отец хочет, чтобы мы туда отправились.

– Но