Буканьерки - Эдит Уортон

Другая дама тоже была невысокой, но чрезвычайно светлокожей и элегантной, с натуральными белокурыми, тронутыми сединой локонами и нежным цветом лица. Она радушно поспешила навстречу вошедшей даме.

– Дорогая леди Брайтлингси! Какой чудесный сюрприз!.. Вы же не собираетесь нас покидать, Лора?

Было ясно, что тёмноволосая дама, к которой обратились как к Лоре, решила поступить ровно противоположно тому, что предложила хозяйка дома. Её рука в коричневой лайковой перчатке решительно сжала руку хозяйки, затем Лора отвесила поклон и, сделав кривоватый реверанс маркизе Брайтлингси, покинула комнату с лёгкостью и быстротой человека, давно освоившего искусство незаметного исчезновения. Леди Брайтлингси бросила рассеянный взгляд вслед удаляющейся фигуре:

– А кто это был, дорогая? Мне кажется, я её знаю…

Мисс Марч, в чьей скромно-сдержанной манере скрывалась нотка твёрдости, ответила не задумываясь:

– Старая знакомая, дорогая леди Брайтлингси, мисс Тествэлли. Она раньше была гувернанткой у младших дочерей герцогини в Тинтагеле.

Длинное бледное лицо леди Брайтлингси стало ещё более неопределённым.

– В Лонглендсе? О, конечно. Это я порекомендовала её Бланш Тинтагель… Тествэлли? Такая странная фамилия. Она работала у нас, вы знаете; она была с Гонорией и Ульрикой, до того как мадам Шампионне «завершила их образование».

– Да, я помню, вы хорошо о ней отзывались. Кажется, я впервые встретила её в Оллфрайерсе.

Леди Брайтлингси жалобно посмотрела на мисс Марч. Её лицо всегда приобретало жалобный вид, когда её просили напрячь свою и без того уставшую и переполненную память и втиснуть в неё ещё один факт, даже уже известный.

– О да… о да!

Мисс Марч, бросив бодрый взгляд на гостью и словно пытаясь оживить её угасшие силы, добавила:

– Жаль, что она не осталась. Вам, возможно, было бы интересно послушать про её опыт в Америке…

– В Америке? – Рассеянность леди Брайтлингси прорезал проблеск интереса. – Она была в Америке?

– В Штатах. На самом деле я думаю, она была гувернанткой у той новой красавицы, о которой сейчас много толкуют. Мисс Сент-Джордж, Вирджиния Сент-Джордж. Вы, возможно, о ней слышали?

Леди Брайтлингси выпрямилась и раздражённо сказала:

– Конечно, она была в Америке… и у каких-то там Сент-Джорджей. Как бы я иначе узнала, куда ей послать телеграмму?

– Вы послали телеграмму мисс Тествэлли?

– Когда мы узнали о помолвке моего сына Ричарда, я спросила Тествэлли, чернокожая ли эта особа, и получила такой странный ответ: «Нет, но она прекрасна». Такое непонятное выражение.

– Псалмы?.. – мягко предположила мисс Марч. – Песнь песней… «Возлюбленная моя черна, но прекрасна»? Но скажите, слышали ли вы о Вирджинии Сент-Джордж, той красавице?

Леди Брайтлингси вздохнула: от неё вновь требовалась вся её сосредоточенность.

– Я только и слышу, что об американцах. Дом моего сына всегда полон ими.

– О да, полагаю, что мисс Сент-Джордж – близкая подруга леди Ричард.

– Весьма вероятно. Она из того же штата? Из Бразилии?

Мисс Марч, будучи американкой, в молодости удивлялась подобным вопросам и даже немного возмущалась ими; однако долгие годы, проведённые в Англии, и желание чувствовать себя как дома на новой родине приучили её к таким географическим представлениям, как у леди Брайтлингси.

– Чуть севернее, я полагаю, – сказала она.

– А? Но в этих странах не придают значения расстояниям, не так ли? Эта молодая особа богата? – неожиданно спросила леди Брайтлингси. Мисс Марч задумалась, а затем решила сказать: – По словам мисс Тествэлли, Сент-Джорджи, похоже, живут в большой роскоши.

Леди Брайтлингси устало откинулась на спинку кресла.

– Это ничего не значит. Родня моей невестки тоже так живёт. Но этот человек так и не выплатил ей приданое. Её отчим, я имею в виду её отчима, – я никак не запомню их имена. Не понимаю, как они сами друг друга различают, словно стадо, без титулов или знаков отличия. Очень жаль, что Ричард не позаботился о брачном договоре; а теперь, не прошло и двух лет после их свадьбы, этот человек заявляет, что не может больше оплачивать содержание своей падчерицы. И я боюсь, молодые люди в больших долгах.

Мисс Марч глубоко вздохнула с сочувствием.

– Неурожай кофе, полагаю?

– Он так говорит. Но как можно это проверить? Как вы думаете, те другие люди одолжат им деньги?

Одним из многих преимуществ жизни в Лондоне мисс Марч считала то, что два-три раза в год её навещала подруга – леди Брайтлингси. В молодости мисс Марч постигла большая трагедия – горе, омрачившее все её дни. Это случилось с ней в Лондоне, и её американские друзья – а их было много – настоятельно советовали ей немедленно вернуться домой в Нью-Йорк. Должное чувство собственного достоинства, настаивали они, сделает невозможным её пребывание в обществе, где её так жестоко, так публично оскорбили. Мисс Марч слушала, колебалась и, в конце концов, осталась в Лондоне.

– Они просто не знают, – объяснила она одной американской подруге, тоже жившей там, – от чего просят меня отказаться.

И подруга вздохнула в знак согласия.

– Первые годы будут трудными, – мужественно продолжала мисс Марч, – но, думаю, в конце концов я не пожалею. И она была права. Сначала она была всего лишь бедной, хорошенькой маленькой американкой, которую бросил знатный дворянин; да, и отмена заказа свадебного платья долгое время оставалась одним из самых мучительных её воспоминаний.

Однако с той несчастной даты прошло более тридцати лет, и постепенно, по мере того, как люди узнавали, насколько она дружелюбна и отзывчива и в каком милом маленьком домике она живёт, она стала центром круга близких друзей и оракулом для заокеанских паломников, искавших доступа в высшее общество. Эти паломники узнали, что узкая входная дверь Джеки Марч ведёт прямо в лондонский свет, и многие уже проскользнули через неё. Мисс Марч была добросердечна и никогда не могла отказать другу в любезности, и если её услуги иногда вознаграждалась чеком или новым ковром в гостиную, или горжеткой из шиншиллы и муфтой, она не видела ничего плохого в таком способе поддерживать себя и свой дом в хорошем состоянии. «В конце концов, если мои друзья так добры, что приходят сюда, я хочу, чтобы и мой дом, и я сама, какими бы крошечными мы ни были, выглядели прилично», – думала она. Всё это пронеслось в деятельном уме мисс Марч, пока она сидела и слушала леди Брайтлингси.

Даже если бы дружба и склонила их к этому, она сомневалась, что семья Сент-Джордж сумеет выручить молодого Дика Марабла, но, возможно, были какие-то комбинации, договоренности – кто знает? Лора Тествэлли могла бы пролить свет на ситуацию. Мисс Марч никогда не отказывала друзьям напрямую.

– Дорогая леди Брайтлингси, я ужасно опечалена тем, что вы мне рассказываете.