Кабак - Василий Викторович Казаринов

Тенты отсутствовали, столы были замызганные и сдобренные кетчупом, асфальт под ними был заплеван и замусорен окурками, огрызками сосисок. Будка распространяла тепло и аромат пережаренных хот-догов.

- Красота, - оценил Панин, уселся за крайний столик и немедленно приступил к реанимационным упражнениям.

После второй банки пива он заявил, что ему тут очень нравится - обстановка душевная, народ милый и интеллигентный.

- Ага, - согласилась она, указывая глазами на соседний столик. - Сплошные интеллектуалы.

За этим столиком коротал время преклонных лет мужчина в замызганном зимнем пальто. Характерный бурый цвет лица и чудовищно спутанная, засоренная опилками шевелюра говорили о том, что не мылся он как минимум последние полгода. Взгляд желтоватых воспаленных глаз был совершенно пуст. Он неторопливо жевал остатки чьего-то торопливого перекусона, сальной горкой возвышающегося на бумажной тарелочке.

- Брат, пива хочешь? - крикнул ему Панин.

Не дождавшись ответа, он поднялся, поставил перед человеком банку.

Человек никак не отреагировал. Молча взял банку, открыл, приник к ней шершавыми, булыжного оттенка губами и запрокинул голову.

- Да ладно тебе, - сказал Панин. - Полезно бывать на свежем воздухе.

- Свежее не бывает... - она потянула носом и покосилась на огнедышащую будку, от которой катило душное тепло; заведение было заполнено поправлявшими здоровье гражданами, но один столик, ближний к будке, пустовал; оно понятно: чтобы усидеть там, нужен был основательный тропический опыт.

Она увлеклась наблюдением за средних лет человеком, который стоял неподалеку и вдумчиво изучал наклейку «брынцаловки». Он провел минуты две, не меньше, в немом диалоге с изображенным на бутылке господином, и, кажется, тот убедил его в том, что главное для президента - это научиться делать водку, а все остальное приложится. С блаженным лицом покупатель направился к выходу. Она проводила его взглядом и обнаружила, что пустовавший столик кто-то занял.

Забавным выглядел не сам по себе этот факт, а то, кто именно там устроился.

Мало того, что молодой человек был негром. Так он ко всему прочему был еще и в шляпе. В аккуратной серой фетровой шляпе, явно с чужой головы, формой напоминавшей классический буржуазный котелок.

Панин сидел к нему спиной, потому видеть вновь прибывшего не мог.

- Ты когда-нибудь видел негра в шляпе? - спросила она.

- Нет, - решительно мотнул головой Панин. - И вряд ли увижу. Негр в шляпе это все равно что австралийский абориген в балетной пачке. Такого не бывает. Такое бывает только в американском кино.

- Будем считать, что мы в кино...

Панин обернулся. С минуту он тупо рассматривал негра, потом приветственно раскинул руки в стороны:

- Привет, Сикоко!

Негр никак не отреагировал. Он сидел в прежней скованной позе и глупо улыбался.

- Странно, - заметил Панин. - Ночью он понимал язык Толстого и Пушкина. А при свете дня не понимает.

- Дай немного денег... Пойду банку джина куплю.

- Валяй, - поддержал предложение Панин. - Только от этого газированного джина голова болит.

- Ничего, потерплю.

На обратном пути к забегаловке она отметила, что за время ее отсутствия негр в шляпе обзавелся компанией. Она присмотрелась и проглотила дыхание.

Это была та девчонка из «Мужского салона». Узнать ее в одежде было непросто, и, кроме того, кто-то основательно поработал с ее лицом, наложив откровенный и вызывающий макияж, но это была она, несомненно.

Панин заметил ее замешательство и обернулся.

Странная парочка сидела, уставившись в пространство и глупо улыбалась.

- Я уже допился, или это в самом деле она? - спросил он, мотая головой. - Это галлюцинации?

- Не знаю... - ответила Муся. - Я только знаю, что где- то эту парочку уже встречала.

- Парочку? - переспросил Панин и опять тупо помотал головой. - Постой-постой. Ее мы в самом деле видели, там, на Марсе. А где ты встречала моего чернокожего брата Сикоко?

Насчет якобы джина с якобы тоником Панин оказался прав - у нее заныло в висках.

- Не знаю... Не помню. Но где-то я их определенно видела вместе. Да, они вот так же сидели за столиком и смотрели в никуда... Пойдем отсюда, а?

- Ага, - согласился он. - Странная какая-то сегодня публика в городе, глухонемые все что ли? Все это мне очень напоминает виртуальную реальность.

- Виртуальную? - она помассировала ноющие виски. - Нет, я их видела. В каком-то странном городе, в чужом каком-то.

6

 С тоской косясь на пузатую болгарскую бутылку, Панин скорбно вздыхал, борясь с самим собой.

- Да! - поборол он наконец себя и рухнул на лопатки. - Кондуктор, нажми на тормоза... Во-первых, сейчас утро.

А во-вторых, все равно придется сделать перерыв. Вставай, кудрявая, навстречу дня.

- Нет, - сонно отозвалась она из-под одеяла. - Не хочу. Буду спать до тепла. Мне холодно. Почему в нашем городе все время так холодно?

- Пошли-пошли, - Панин потянул на себя одеяло. - Труба зовет.

- Куда?

- Права же надо выручать, - объяснил он, - возможно, в самом деле валяются где-то там, в деревенском доме. И кроме того в этом доме есть печка. Можно ее натопить и погреться.

- Ну разве что погреться...

И все было хорошо - доехали без приключений, права и техпаспорт отыскались под столом. Муся вспомнила: в ночь перед выездом он искал в своем рюкзачке сигареты, и вытряхивал содержимое на стол - наверное, не слишком аккуратно, и с утра они не обратили внимания на черное кожаное портмоне, валявшееся у ножки стола.

Ночью было тепло и тихо, только где-то на краю поселка выла собака, тонко, протяжно, этот матовый стон, казалось, восходил в небу, охлаждался там и возвращался к земле тяжелым сырым снегом.

- Как по покойнику плачет, - сказала Муся.

- Хорошо... - отозвался из темноты Панин.

- Что хорошо?

- Что это не наша собака.

Они поднялись еще в сумерках, перекусили на скорую руку и тронулись в обратный путь. Завидев впереди знакомый указатель «П. Марс», Панин начал притормаживать.

- Проведаем нашу сестру, - объяснил свои намерения Панин, сворачивая с трассы. - Возможно, мы просто галлюцинировали там, на оптовом рынке. Хм, гляди, - сказал он, прищуриваясь. - Похоже, что салон закрыт, все ушли на фронт.

Дверь вагончика была приоткрыта, она вяло покачивалась на ветру, в этом мерном движении на фоне мертвого и беззвучного пейзажа звучала какая-то тревожная нота.

Она прошли за ограду.

- Подожди, - придержал ее Панин у