Золотинка. Рассказы и поэмы о женщинах, медведях и магических существах - Евгения Викторовна Некрасова

Олеся поняла, что это надо просто перетерпеть. Думала, что сейчас появится таз, зеркало, полотенце, свеча, может быть, кольцо, вспомнила ещё чепчики. Все её коллеги вдруг встали в чём были, то есть голыми, побросали простыни. Хозяйка попросила Олесю подняться, простынь с неё тоже стянули и повели её, как невесту. Олеся, закрывая зачем-то грудь, думала, что тут, видимо, гадают в предбаннике, а не в бане. Но женщины провели её сквозь предбанничек тоже. Повариха Галина приоткрыла дверь. Олеся не понимала, что происходит. Женщины принялись толкать её в пространство между дверью и наличником. Олеся упиралась. Апрельский холод и тьма лизали груди, живот и колени. Баб Настя заговорила, что Олесю надо развернуть, чтобы она высунула сахарницу. Женщины затвердили хором: «Мужик богатый, погладь рукой мохнатой, мужик богатый, погладь рукой мохнатой». Их коллективная сила развернула Олесю к двери задом и направила. Олеся вся покрылась крупными огуречными мурашками. Хозяйка сказала, что Олеся не помещается, велела сильнее разинуть дверь. Администраторка Марина распахнула деревянную лопасть до скрипа, Олеся вывалилась на улицу и сразу упала на Стрельца. Тот устоял на ногах, удержал Олесю, но весьма удивился. Женщины хрюкали как ведьмы, повысовывав растрёпанные головы из бани. Стрелец, а вернее человек в стрелецкой форме, помог Олесе встать. Она убежала обратно в баню. Женщины затворили, гогоча, дверь. Олеся тоже рассмеялась. Ей стало легче.

Туристы скоро, даже слишком скоро снова появились. Местные выдохнули. Страны и границы закрывались. Чем теплее становилось, тем больше людей обрушивалось на город. Люди сыпались, упаковывали отели, гостевые дома, кафе, рестораны, музеи, церкви. Местные гиды водили орды. Туристы захватили город. Олесина гостиница оказалась расписана вперёд на два с половиной месяца. Олеся беспрерывно мяла, тёрла тела отдыхающих, у неё не оставалось сил переживать, какой она плохой и неуверенный остеопат. Клиенты больше не жаловались, будто были благодарны уже за такой сервис, всё ещё им доступный. Или Олеся действительно становилась лучше. Она приходила и засыпала в своём номере. Не могла читать новости, закрывались глаза. Ей нравилось так отвлекаться. Если клиенты хотели разговаривать на самую важную и больную тему, Олеся не поддерживала разговор, даже если человек на столе был её же взглядов. Она решила, что сдуется как воздушный шар, если начнёт спорить или только обсуждать происходящее. Друзья-иностранцы и друзья-переселенцы беспокоились о ней, спрашивали, когда она поедет. У Олеси не хватало сил думать про это. Она наконец-то много работала по специальности, которая ей нравилась. С приходом календарного лета Олеся стала получать столько, сколько не зарабатывала даже в маркетинговой фирме. Она переводила деньги беженцам. На этом как-то успокаивалась. Однокурсница предложила Олесе съездить в ПВР[1] и поработать там с людьми, Олеся согласилась, но потом они не совпали с подругой по расписанию. Олеся обрадовалась, что не надо ехать. Она боялась, что сделает этим людям ещё хуже. Она стала переводить больше денег. Купила себе кофеварку в номер, потому что очереди за кофе на вынос длились по сорок минут. Часы её приёмов пищи подвинули, потому что отдыхающих в гостинице жило и ело слишком много. Олесе просто не хватало места за столиками. Люди пили, ели, дышали, смотрели, трогали Русь. Проводили своё последнее лето.

Однажды на приём пришёл Стрелец, он был в современной одежде, но Олеся сразу его узнала. Он узнал её тоже. Они посмеялись. Стрельца звали Лёша. Он подвернул ногу во время экскурсии, спускаясь с колокольни по закрученной и узкой лестнице. Его экскурсионное бюро платило за этот сеанс. Он и не знал, что Олеся тут работает. Думал, она была туристка. Олеся непрофессионально позволила себе, не вслух, оценить его фигуру как очень хорошую. По его спине плыл большой шрам в виде рыбы. Олеся провела по шраму чуть нежнее и аккуратнее, чем это делают медики и массажисты. Лёша рассказал, как нырнул в речку в детстве и задел спиной корягу. Вода вокруг окрасилась от крови, ну или так рассказывали другие мальчики. Олеся старалась мять и массировать его тело как можно профессиональнее, беспристрастнее.

В ближайшее воскресенье они гуляли по городу после двух его туров. Лёша передал третий и четвёртый коллеге, чтобы поводить Олесю. Он был по-прежнему в стрельцовой одежде, только из летних лёгких тканей. Рассказал, что пошили друзья-реконструкторы. Его нога прошла и теперь ловко ходила. Олеся была после утренних народных танцев; лёгкая, весёлая, в крапивном сиреневом платье, естественно перешедшая от танца «барыня» до прогулок со Стрельцом по городским валам. Оказалось, что Олеся почти не знает город и не видела половины всего. Они заходили в музеи, храмы, терема, часовни, поднимались на колокольни, передвигались в кремлёвских стенах и древних подвалах. Всюду окопалась, запряталась, лежала, сидела, возвышалась история. Лёша рассказывал, кого где крестили, женили, убили, закопали. Лёша проводил Олесю потаёнными тропами, подавал ей руку даже тогда, когда она могла пройти без помощи. Олеся всегда могла пройти без помощи, но сейчас этого не надо было показывать.

На площадь они зашли, толкаясь, перекусить. Отстояли очередь. Лёша спросил, что она будет. Олеся выбрала американо и сэндвич с индейкой. Стрелец поздоровался с продавщицей лотка. Заказал, что просила Олеся, себе взял чай и рогалик с шоколадом. Олеся улыбалась уставшей женщине. Продавщица назвала сумму, Лёша ответил, что это в счёт приведённых сегодняшних двух групп. Женщина постарела от неудовольствия, приостановилась, но всё же отдала Олесе её кофе. Дальше они сидели у реки на траве, ели, пили, смотрели на алое солнце, заползающее за купола. Олеся подумала, что оранжевые искорки отражаются в голубых глазах Стрельца. Дальше гуляли по берегу, Лёша накинул стрелецкий свой кафтан красного цвета на Олесю. Он был ей мал, покрывал плечи, не до конца обнимая их, и спину до крестца. Рассказывали друг другу друг о друге. Олеся подумала, что это всё романтическая пошлость, но, видимо, именно это и есть настоящее.

Квартира Лёши была однушка на третьем этаже трёхэтажного дома, местного небоскрёба. По высоченным стенам карабкались, позли полки с книгами, часто со старыми, советскими, словно хотели их спасти, вытащить куда-то наверх, за крышу. Диван-кровать и мебельный набор тоже были винтажные. Квартира досталась Стрельцу от бабушки, которая работала учительницей русского и литературы. Он сначала приезжал сюда ещё к ней, потом в пустую квартиру в отпуск, а дальше и вовсе решил остаться.

Потом между Стрельцом и Олесей, случилась полная сексуальная совместимость, от которой Олеся совсем провалилась в сказку. Стрелец балдел от её тела, гладил, аккуратно перебирал её складки, целовал их на животе, под грудью, на спине, на бёдрах, водил губами по своду груди, шее, лицу. Будто Олеся императрица, а складки – это алмазы, сапфиры и бриллианты. Она кончила четыре раза за ночь, с ней давно такого не было. Или никогда.

Сказка продолжилась. Они встречались у него дома или у неё в номере. Гуляли по городу. Ездили за город по другие сказки. Отношения получались физические, Олеся и Стрелец часто занимались сексом, много и вкусно ели. Олеся не умела готовить, а Лёша готовил искусно всякие разные национальные блюда. Грузинскую, итальянскую, даже индийскую кухню. Он говорил, что это такая часть культурного образования – уметь готовить. Олеся светила глазами, Хозяйка моргала ей и сотрудницам, что не зря гадали.

Родители Олеси сразу почувствовали, что у дочери там что-то серьёзное. Маме по фото Стрелец очень понравился. Она даже расстроилась, слишком он был красивый, высокий, стройный, светловолосый и голубоглазый, особенно