На этой планете взрослых нет - Даша Охоцимская

Их голоса звучали, как из радиоприемника, они спорили о музыке и о пластинках, и о том, когда им лучше всего пойти в клуб, завтра вечером или через день. Мы существовали с ними в одном пространстве, как в офисном опенспейсе, – они обсуждали какие-то свои дела, а я просто молчала и разглядывала лепнину на потолке.

Когда стрелки часов сдвинулись к девяти, я обулась, попрощалась и растворилась в темноте лестничной клетки.

Не раздеваясь, я легла на матрас. И сказала себе вслух: «Если чудеса случаются, не могли бы они, пожалуйста, случиться прямо сейчас».

Пожелала себе спокойной ночи. Обняла подушку и уснула.

* * *

В девять утра я проснулась, голова немного гудела. Я взяла телефон, увидела, что мне пришло письмо от Нелли, которая меня вчера собеседовала.

Гудение переросло в глухой стук сердца, как будто в мое тело вживили огромный метроном.

Письмо долго не открывалось.

Дорогая Саша,

Рада сообщить, что интервью вы прошли успешно. Мы предлагаем вам позицию видеомонтажера на полную ставку. Подробности в приложении. Ждем вашего ответа в течении следующих трех рабочих дней.

Что.

Что?

Что???

Перечитав письмо, я все еще не могла поверить в то, что оно настоящее и точно от нее. Открыла приложение – в нем действительно был контракт.

Мое тело, отдельно от меня, начало прыгать по деревянному полу, а мои глаза как будто бы отдельно наблюдали за происходящим.

Впервые, если не в жизни, то за время, которое я себя помнила, у меня получилось наконец-то взять свою жизнь в руки. И это чувство того, что я хоть на что-то могу повлиять или что-то изменить, обжигало изнутри. Это было похоже на стыд, когда изнутри мы все горим, но в этом ощущении себя мне наконец-то стало очень комфортно. Это сделали эти руки, ноги и голова. Эта гудящая голова и пересохший рот. Мы наконец-то стали кем-то одним, у кого получилось решить свою самую большую проблему – без замужества, без протекции и даже, на удивление, без знакомств.

Я подошла к зеркалу и сказала себе: «Поздравляю».

На меня посмотрела двадцатидвухлетняя девушка со слегка опухшими глазами. И улыбнулась мне. В какой-то момент мне показалось, что это не я вовсе, а кто-то совсем другой, похожий на меня, но не я.

Ну да, ведь я видела себя последний раз только двадцатиоднолетней.

Взяла телефон в руки и начала писать.

«Дорогая Нелли…»

X

Как-то я спросила у бабушки, что она помнит из своей долгой жизни. Она сказала, что молодость и зрелость похожи на растягивающийся мех аккордеона, а в старости видно только уголки – самые важные воспоминания.

Я вышла из чужой квартиры рано утром и включила альбом «Радио Африка» группы «Аквариум». Кожаная куртка, как первая в моей жизни, за спиной рюкзак, и мне будто бы снова семнадцать. В голове освежающая пустота, и я начинаю прогуливать школу по субботам в пользу первой осознанной весны в жизни, новых друзей и первокурсника Андрея, который мне ужасно нравится. Я убегаю из школы после третьего урока и иду вверх по Бульварному кольцу от Тверского до Покровского, и все четыре километра вызываю Капитана Африку.

В семнадцать лет я ничего не боюсь, потому что еще не знаю, чего следует бояться, но ужасно переживаю из-за поступления. Все, кроме будущего, кажется мне легким, а взрослая жизнь представляется новым временем, без запретов и правил. Андрей перестает мне звонить, и я рассказываю об этом отцу на одной из наших протокольных воскресных встреч. «Знаешь, сколько у тебя еще таких будет?» – произносит он как будто со знанием дела. По дороге домой я слышу в голове голос отца, наставляющего меня, что надо быть хитрее и недоступнее. Я так не умею, поэтому мир тяжелеет от моих девичьих, бесхитростных слез.

Когда я поступила в университет, а потом увидела фотографию Андрея с другой девушкой, я сказала себе, что во взрослую жизнь возьму с собой легкость и бесстрашие, как сережки, подаренные мне на выпускной. Пусть я не всегда могу их найти, но знаю, где их искать.

* * *

В почтовом ящике я нашла плотный конверт, в нем прощупывалась карточка – мой новый годовой вид на жительство. Больше не надо рассылать резюме или выходить замуж. Пока я поднималась по лестнице, я насмешливо спросила себя: «И о чем мы теперь будем беспокоиться?»

И честно себе ответила – пока не знаю.

Я потрогала карточку – будущее оказалось пластмассовым, у него есть срок истечения, мое имя и фотография. У этого года есть подпись, штамп и правила – разрешено работать только в этой компании. Интересно, это мне повезло, или я его заслужила? Может быть, Вселенная заметила мои старания или, наоборот, устала смотреть на мои попытки остаться в Берлине и подумала: «Ладно, дам Сашке шанс, посмотрим, что у нее получится».

Прошлым летом, когда все показалось совсем безысходным, я пошла в церковь. Тогда я решила, что нужно проявить ко Вселенной некоторое уважение. Но у нее нет храма, а бабушка и мама крестили меня в православной церкви. Поэтому я спустилась в метро, купила билетик, чтобы не злить Вселенную лишний раз, и поехала вниз, на юго-запад, в единственную православную церковь, которую я нашла на Google Maps. Поезд вынырнул из туннеля и оказался на улице, за окном замелькали аккуратные домики, и я начала придумывать, как именно я буду просить чуда. Сразу просить работу или помощи в поиске? Помощи в нахождении? Или простого человеческого – чтобы все было нормально? Нужно быть аккуратной и точной в формулировках.

Церковь стояла в отдалении от домов, небольшая и аккуратная. Внутри уже выстроилась очередь из верующих, и, судя по задумчивым лицам, они придумывали свою просьбу, как именники загадывают желание перед тем, как задуть свечи на торте. Когда подходил их черед, они целовали икону в руках у священника, словно скрепляя свое желание, как восковой печатью, оставляя следы губ на стекле. Я тоже встала за последним человеком, хотя и не знала, чего именно они просят и за что ответственна именно эта святая или святой – за деторождение, удачу в любви или финансовое благополучие.

Свет лился через окошки в куполе и попадал мне на лицо. Я зажмурилась, все стало малиновым, и когда я подошла к иконе, послание пришло ко мне само: «Найти приличную работу и получить вид на жительство».

Несправедливо